Посланец небес - Ахманов Михаил Сергеевич - Страница 113

Они зашагали к сараю, к суетившимся там мастеровым, к пылающим факелам и лампам, к большому горну, где ревело пламя, к трубам, что тянулись по земле к чему-то огромному, бесформенному, вяло шевелящемуся над большой продолговатой корзиной, сплетенной из тростника. «Аэростат, – подумал Тревельян, – боже мой, аэростат! Без вмешательства ФРИК, без идей, подброшенных извне, без всяких подсказок! Ну и Кадмиамун, магистр из семьи пиратов! Своим умом дошел!»

– Ты, должно быть, удивишься, – сказал Кадмиамун, остановившись поодаль и глядя на темную взбухающую массу, – но вспомни, Тен-Урхи, о сколь поразительных вещах мы говорили сегодня. О трубе, что делает близким далекое, о яростной горючей жидкости, о стрелке, что всегда показывает в одну и ту же сторону… А этот большой мешок, надутый теплым воздухом, может подняться в небо. И не только подняться, но лететь по ветру и нести груз, десять человек в корзине и несколько камней. – Он резко повернул голову: – Ты мне веришь? Или думаешь, что старый магистр выжил из ума?

– Верю, мой господин, и я в изумлении. Как не верить? Прошлой ночью я видел что-то огромное, заслонившее звезды… Это был твой летающий мешок?

– Да. Я с помощниками поднимаюсь в небо по ночам.

– Чтобы вас не видел солнечный глаз Таван-Геза?

Кадмиамун рассмеялся:

– Поверь, Тен-Урхи, бог видит солнечным и звездным глазом одинаково прекрасно! Если бы он разгневался на меня, то сжег бы молнией семнадцать лет назад, когда я впервые надул четыре маленьких мешка и оторвался от земли. Но он этого не сделал, и, значит, человеку дозволяется летать! Пока ночью, чтобы никто не увидел, не напугался, не донес… Люди, знаешь ли, не столь умны и милосердны, как боги.

«Семнадцать лет! – послышался голос командора. – Он летает уже семнадцать лет! Лихой парень!»

«К сожалению, не парень, а почти старик. Люди этой расы живут недолго», – с грустью отозвался Тревельян. Словно подслушав его мысли, Кадмиамун сказал:

– У меня есть хорошие мастера, целая сотня, но ни один из них не сядет рядом со мной в корзине, ибо их страх сильнее любопытства. У меня есть храбрые помощники, немного, но есть, и они летают со мной. Мне осталось мало лет, и лучшему из них я завещаю свои богатства и свое дело. Хочешь стать им, Тен-Урхи?

– Хотел бы, мой господин, но у каждого из нас, у тебя и у меня, своя дорога. Если я вернусь с того острова… – Тревельян почтительно склонил голову и сменил тему: – Ты говоришь, что твой мешок летает по ветру? Однако ночью я видел его над лесом, а теперь он здесь. Как такое возможно?

– Ветры переменчивы, но в небе, как в море, есть свои течения, их можно найти, когда летаешь выше или ниже. Горло мешка открыто, и под ним стоит жаровня. Положи в нее уголь, зажги его, выбрось из корзины камни, и мешок поднимется, а если станет холодно, он станет опускаться. Я уже знаю, какие ветры дуют над морем, над Шо-Ингом и Тилимом на разной высоте и как поймать нужный ветер.

– Ты летаешь даже над морем и Тилимом? – На этот раз Тревельян был на самом деле поражен.

– С Пан-Тиком и Сорадом, моими помощниками, я добирался до границ Шии, – с гордостью промолвил Кадмиамун. – Всего половина ночи туда и половина обратно. А над морем ветры дуют еще быстрей. Иногда мне кажется, что еще немного, и я долечу до самой Оправы…

Тревельян глубоко вздохнул. В его ушах снова звучал голос Тасмана. Ищи недовольных! Истинно недовольных, тех, кто ощущает беспокойство без видимой причины и жаждет чего-то такого, чему нет места в повседневном бытии… Чего-то необычного, возвышенного…

– Мой господин, ты никогда не долетишь до Оправы, потому что ее просто нет. Ее не существует! – сказал он. – Там, за Мерцающим морем, лежит океан, потом земля, которой никто еще не видел, и другой океан, и если двигаться все дальше и дальше на запад, ты пролетишь над Архипелагом и окажешься у берегов Хай-Та или Гзора.

Кадмиамун недоуменно нахмурился:

– То есть, двигаясь на запад, приду на восток… Но разве это возможно, Тен-Урхи? Разве мир замкнут подобно кругу?

– Да, в каком-то смысле, только он не круг, а шар. Огромный шар, который висит в пустоте и обращается вокруг центрального светила. Мы живем на поверхности этой сферы, но она так велика, что любой обозримый глазами участок кажется нам плоским. Имя Дартаха Высоколобого из Этланда тебе о чем-нибудь говорит? Это его теория. Ты слышал о ней?

– Слышал только то, что этот Дартах был безумцем и умер в изгнании. – Свет факелов упал на лицо магистра, и Тревельян увидел, как он взволнован. – Но то, что ты сказал… Случалось, что я возвращался из полета ранним утром и глядел на мир при свете дня… С большой, очень большой высоты он в самом деле кажется немного выпуклым, но, когда спускаешься, опять становится плоским. – Кадмиамун резко вскинул голову. – Я хочу ознакомиться с учением этого Дартаха! Скажи, после него что-то осталось? Манускрипт, какие-то записки?

– Да. Осталась книга, которая хранится во дворце Раббана, правителя Северного Этланда, живущего близ города Помо. Я сам ее видел. Раббану она не нужна, и, если ты пошлешь к нему своих людей с богатыми дарами, он, думаю, ее отдаст.

Аэростат, надутый теплым воздухом, уже не лежал на корзине, а парил над ней, удерживаемый толстыми канатами. Он был похож на дирижабль – гигантский огурец длиной в полсотни метров, охваченный сетью с подвешенной к ней гондолой. Несколько человек грузили в нее камни и мешки с углем.

– Кажется, ты говорил о земле, что лежит за океаном? – спросил магистр. – Велик ли этот остров?

– Не остров, целый материк, хотя не такой большой, как наш. Он вытянут с юга на север, так что мимо не пролетишь. До него примерно столько же, сколько от Шо-Инга до Пейтахи и Дневной Провинции.

– Долгий путь. Однако… – Кадмиамун уставился в землю, что-то высчитывая. – Если сделать летательный мешок побольше и взять с собой запас угля, можно было бы добраться и взглянуть на эти земли… Только кто полетит со мной в такую даль?

– Найдутся желающие, – с улыбкой сказал Тревельян. – Ты ведь ищешь храбрецов? Ну так есть в Онинда-Ро целое племя, слывущее в тех краях разбойничьим, народ вождя Лакассы, не слишком многочисленный, но человек двести в нем наберется. Очень им неуютно в диких и пустых горах. Если ты их разыщешь и если перевезешь сюда… лучше не всех сразу, а небольшими группами, по двадцать-тридцать мужчин и женщин с каждым караваном, что идет к тебе с востока… Они будут хорошими спутниками. Они потомки воинов и горцы, так что не боятся высоты.