Недостающее звено - Ахманов Михаил Сергеевич - Страница 79

Телепатическая нить, протянутая к пришельцу, внезапно напряглась и дрогнула. Возбуждение, решил Фардант, сильное возбуждение, но не только – что-то еще, странное и непохожее на известные ему эмоции. Как и другие владыки, он сохранил способность чувствовать; все они знали ярость и гнев, тоску и горечь, разочарование и злобу – то, что пришлось испытать их предкам, когда мир погибал, содрогаясь в конвульсиях ужаса. Память об этом хранилась в генетическом коде и порождала ощущения; отзвук прошлого был как рев трубы, будивший ненависть к врагам. Источником других эмоций, торжества победы или страха поражения, являлся спор, борьба, которую они вели веками; эти суррогаты счастья и горя, жалкие их аналоги, тоже были знакомы Фарданту, но чувств Пришедшего из Пустоты он не понимал. Не гнев и ненависть, не страх, не радость… Что?.. В скудном спектре эмоций Фарданта отсутствовало удивление.

Он зафиксировал момент, когда пришелец оказался на поверхности. Затем пришла буря. Подождав, пока не утихнет ярость урагана, Фардант отправил воздушные машины с сокрушителями. Он послал их с внутренней границы, которая была гораздо ближе к пустынным землям и городским руинам, чем его оазис; отпрыски могли добраться до цели за сороковую часть Малого Оборота. Ментальная нить, соединявшая со звездным странником, не прервалась, и это означало, что он пережил ураган и находится где-то неподалеку от развалин. Слабые телепатические импульсы, приходившие к Фарданту, подсказывали: его недостающее звено не двигается и ждет. Это была разумная тактика; очевидно, пришелец хотел, чтобы его нашли и доставили к владыке.

Затем случилось нечто странное. Та же непонятная эмоция: не гнев, не страх, не радость, а какое-то иное чувство, вспыхнувшее и угасшее как проблеск молнии. Импульсы стали более частыми, и Фардант ощутил, что Существо из Внешнего Мира удаляется на северо-восток – туда, где лежит домен Матаймы. Определить позицию точнее не представлялось возможным, но с курсом не было сомнений, и Фарданта охватили тяжкие предчувствия. Он велел своим отпрыскам поторопиться.

Машины прибавили скорость и, миновав границу, понеслись над северной пустыней. Регистрирующие органы побегов передавали информацию Фарданту; он чувствовал стремительность полета, упругое сопротивление воздуха и порожденный трением жар. В зрительных центрах мелькали песчаные холмы, утесы и камни, пятна растительности, но восприятие этой картины было иным, нежели у человеческого существа: оттенки цвета и тепло ассоциировались со звуками, с симфонией шелестов и скрипов, пронзительным писком и резкой барабанной дробью.

Внизу возник цилиндр под округлым колпаком, и звуки сделались сильнее; теперь Фардант ощущал, что поисковые лучи, отражаясь от песка и корпуса объекта, звучат по-разному. Опознав в цилиндрической башне готового к бою врага, он вызвал стратегический модуль и возложил на него управление. Справиться с этим гигантом казалось не труднее, чем с сокрушителями Побега; тысячелетний опыт напоминал, что у него более мощные метатели, но перевес четыре к одному и атака с воздуха гарантировали победу. Победу, но не жизнь пришельца, захваченного отпрыском Матаймы! Только это беспокоило Фарданта; он чувствовал, что звездный странник где-то рядом, но скрывавший его ментальный барьер был почти непроницаем.

Летательные машины атаковали, стараясь расплавить камни и песок у вражеского треножника и повалить огромную башню. Это стало бы лучшим исходом, самым безопасным для пришельца; Фардант полагал, что он защищен от перегрева и сумеет выжить. Впрочем, его гибель не являлась катастрофой – труп, даже ничтожные фрагменты тканей вполне подходили для будущих опытов. Главное, быстрей доставить их в гипотермические камеры.

Гигантский сокрушитель рухнул, подняв фонтан огненных брызг. Воздушные машины снизились, отпрыски Фарданта были готовы спуститься на грунт, и в это мгновение пять башен восстали из песка. Затем Фардант почувствовал обжигающие удары плазмы, а вслед за ними пришли тишина, темнота и забвение. Он попытался активировать своих сокрушителей и понял, что все они погибли. То была ловушка! Хитрость Матаймы!

Матайма не походил на Дазза, Тер Абанту Крору и самого Фарданта. В каждом из них воплотились черты предков-творцов, даровавших им разум: Дазз унаследовал идею непротивления и бегства и покинул бы гибнущий мир, будь у него такая возможность; Крора, потомок Темных Владык, мечтал о безраздельной власти над планетой и еще о том, чтобы отомстить Великому Врагу; в замыслы Фарданта тоже входили власть и месть, но главным все же являлось создание жизни. Правда, в этом он не слишком преуспел, сотворив Побега, ставшего врагом, и несколько тысяч безмозглых тварей.

Что до Матаймы, то цель его оставалась неведомой. Наследник Нелюдимых, одной из групп, боровшихся в древности за выживание, он был хитер, недоверчив и замкнут, как и положено слабейшему. Возможно, Фардант мог раздавить его, мог послать в его домен тысячи сокрушителей, взломать оборону Матаймы и сжечь его вместе с отпрысками… Возможно, он смог бы это сделать, если бы не Крора! Опасность вторжения с запада была вполне реальной.

Фардант ощутил бессильную ярость. Отдернув нить, соединявшую его с пришельцем, и превратив ее в ментальный щуп, он потянулся на северо-восток, к барьеру, окружавшему разум Матаймы. Непроницаем и холоден, как всегда, но будто бы чего-то ожидает… Возможности вступить в переговоры?

«Пришелец, Существо из Пустоты… – Мысль ударила в ментальный щит как сгусток плазмы. – Зачем он тебе?»

Молчание.

«Он пролетел над доменом Кроры и остался жив, но аппарат его разбился. В северных горах – одни обломки. Там нет оружия».

Тишина.

«Считаешь, он выдаст какие-то секреты? Нечто, дающее преимущество? Но это произойдет не сразу. Раньше мои сокрушители встанут у твоих границ».

Снова нет ответа. Похоже, угроза не испугала Матайму. Телепатические импульсы тонули в его ментальном щите и гасли, как звезды на восходе солнца.

«Верни его, – просигналил Фардант. – Верни, если хочешь уцелеть!»

На этот раз Матайма отозвался. Пришедшая мысль была угрожающей и ясной: