Флибустьер - Ахманов Михаил Сергеевич - Страница 94

– Электричеством, – вымолвил Серов.

– Да, так здесь написано, – кивнул Пьетро.

– Алюминием, – снова подсказал Серов. Пьетро остановился и посмотрел на него:

– Вы все же читали эту книгу, синьор? Но как, если вы не знаете итальянского?

– Не знаю. И я ее не читал.

– Тогда откуда же…

Прервав его движением руки, Серов усмехнулся:

– Это совсем другая повесть, достойный Пьетро. У меня, как и у вас, есть свои маленькие секреты.

Он позвонил в колокольчик, вызвал слугу и велел подать вина и фруктов. Чтение продолжалось до обеда, потом, при свечах, до ужина, пока глаза утомленного Пьетро не начали слезиться. Серов отпустил его спать, а сам долго сидел на веранде, блуждая мыслью в прошлых и будущих веках. Еще он думал о том, что вряд ли стоит переводить книгу мессира Леонардо или знакомить с нею людей, пусть самых ученых и образованных во Франции, Англии или России. Не потому, что Джулио Росано ошибался, считая ее божественной вестью, переданной ангелом, но по другой причине. Человеку не дано знать грядущее. Пока не дано, уточнил про себя Серов. Когда-нибудь, быть может, пришельцы из будущего станут явлением обычным, и это изменит мир гораздо сильнее, чем электричество или радио. Ну, пусть с этой проблемой разбираются потомки! А в данный момент…

Его взгляд остановился на последних прочитанных страницах, где говорилось о двадцатом веке, о первой его четверти. Мировая война, революция, резня в России, танки, пулеметы, авиабомбы, ядовитые газы, миллионы убитых и искалеченных… А дальше что? Описание еще одной глобальной бойни от полюса до полюса и множества войн помельче… Что там у нас приключилось? Хиросима, Корея, Вьетнам, Палестина, Афганистан, ядерное оружие, масштабный геноцид и, наконец, новые беды в любезном отечестве… Само собой, кроме ужасного, мерзкого, есть и великое – компьютеры, полеты в космос, линии связи, опутавшие мир, и чудеса медицины. Но объяснить это труднее, чем ужасное, ибо к ужасам люди привычны, и значит, повесть о грядущем вселит страх.

Страх или желание что-то изменить…

Возможно ли это? – подумал Серов. Нет, вряд ли. Даже наверняка не выйдет – ни мир, ни историю не изменишь. Эти восемь аномальных зон, проклятые места, что существуют на Земле, в общем-то, доступны, особенно в последний век. И сопка Крутая, и фиорд в Норвегии, и те, что на Аляске и Печоре, в Ираке, Гималаях и Сахаре, не говоря уж о Бермудском треугольнике. Ему, Серову, известно о двух десятках провалившихся, но их, конечно, больше – может быть, сотни человек, и почти все – к гадалке не ходи! – из двадцатого века. Они могли бы такого порассказать! И написать – хоть на папирусе или бумаге, на коже или глиняных табличках, и даже высечь на камнях. Вполне вероятно, что говорили и писали, пытались стать мессиями, пророками, провидцами, предупредить о великих свершениях и грозных бедах… Но мир к ним не прислушался. Мир двигался своей дорогой, не выполняя ничьих предначертаний, и все происходило в нем как должно.

И все-таки, все-таки…

– Все-таки береженого Бог бережет, – пробормотал Серов, захлопнул книгу и спрятал ее в ларец.