Флибустьер - Ахманов Михаил Сергеевич - Страница 86

Когда они спускались по лестнице в пустынный холл, Шейла, хмуря брови, заметила:

– Он прав, дорогой, нам будут мстить. Не только за Ашера и Пикардийца, если мы их тронем – это лишь повод… Но слухи о наших богатствах, о миллионах песо, скоро облетят все острова, вызовут зависть, подогреют жадность. И многим захочется отнять то, чего на самом деле нет…

– Вот еще причина, чтобы оставить эти края, – молвил Серов. – Если ты согласна, если забудешь про счеты с испанцами, мы уйдем. На восток, мое счастье, в Россию… К новой жизни и новой судьбе.

Девушка кивнула:

– Я тебя никогда не покину, Эндрю. Мама… – в ее глазах блеснули слезы, – мама говорила, что Господь дает один раз и нельзя пренебрегать его подарком.

– Он послал тебе только меня? Или что-то еще? – спросил Серов, обнимая ее за талию. – Ты сказала, что ждешь ребенка… Это правда? Или ты просто хотела отделаться от губернатора с его племянником?

Слезы Шейлы вдруг высохли, разгладилась морщинка меж бровей, глаза заискрились, и на губах мелькнула улыбка – чарующая, загадочная. Лицо ее стало безмятежным, напомнив Серову мадонн Рафаэля – тех, что склонялись над младенцем с материнской нежностью. Она прижалась к нему, подняла взгляд и прошептала:

– Бог не скупится, милый. Когда он дает, то дает щедро.

– Смотрят, сучьи дети, – сказал боцман Стур, не отрываясь от подзорной трубы. – Смотрят! Пил и Дойч на квартердеке, еще ван Мандера вижу и трех парней со стекляшками. Передают их друг другу и машут руками, будто велено шкоты тянуть… Ага, вот и Садлер появился, старый хрыч! Покажи им, капитан! Так покажи, чтобы в глазенках затмилось!

Серов зачерпнул пригоршню монет, поднял повыше и наклонил ладонь. Хлынул сверкающий на солнце ручеек, раздался мелодичный перезвон – его, пожалуй, не услышали на «Вороне», но, несомненно, разглядели блеск драгоценного металла. Де Кюсси не смог рассчитаться одним серебром и, кроме песо, прислал золотые дукаты, что стало большим облегчением – легче считать и вес намного меньше. Тяжкие сундуки с серебряными монетами Серов отправил на «Русалку» капитану ван дер Вейту, а золото отмерял своей команде в обещанных Джозефом Бруксом размерах: по тысяче песо на нос, а тем, кто штурмовал рудник, еще пятьсот. Происходило это на пирсе рядом с церковью, и с палубы «Ворона», в подзорные трубы и даже невооруженным глазом, можно было разглядеть блестящий дождь, что падал в руки верных и раскаявшихся.

Верных, не считая самого Серова, Шейлы и Сэмсона Teгга, который сидел с голландцами в форту, осталась дюжина, а своевременно раскаявшихся было еще десятка два. Их, обойдя кабаки и притоны, собрал Мортимер, объясняя всем и каждому, что нынче его подельник – капитан, что справедливость и порядок будут восстановлены, и что щедротами мисс Шейлы все получат долю, хочешь в золоте, а хочешь – в серебре.

Это, разумеется, была диверсия, финансовый подкоп под кресло Эдварда Пила. Со времен фараонов битвы и войны выигрывались не столько храбростью солдат и гением вождей, не столько силой оружия и многолюдством армий, сколько основой военной мощи, что коренилась в финансах и экономике. Если деньгами распорядиться с умом, то непременно будешь в победителях – этот тезис оставался верен для всех народов и эпох. Нередко им пренебрегали, как многими простыми истинами, которым трудно достучаться до слишком жадных и корыстных, или отвергали из романтических побуждений, считая, что булат сильнее злата. Но к Серову это не относилось; он, уроженец двадцатого века, был прагматиком и твердо знал, что и почем покупается за баксы. Или за песо и дукаты, что ситуацию принципиально не меняло.

– Похоже, ты их достал, капитан, – ухмыльнулся боцман, глядя в зрительную трубу. – Фарук, нехристь блохастый, к Пилу шагает, а с ним целая толпа… Так и валят на ют, к квартердеку!

– Наблюдай за ними, Уот, – сказал Серов. – Сейчас последних отоварю, и двинем к шлюпкам.

Четыре большие шестивесельные шлюпки покачивались у пристани под охраной Страха Божьего и Кука. Все остальные тоже были при деле: Хрипатый Боб проверял снаряжение – у всех ли кинжалы и тесаки и каждый ли мушкет заряжен; братья Свенсоны возились с абордажными крючьями, привязывая к ним канаты; Тернан и Джос раздавали порох, а Шейла Джин Амалия, уже не в платье, а в безрукавке и лосинах, отсчитывала деньги. Кактус Джо и Рик Бразилец стояли в оцеплении вместе с Аланом Шестипалым, Люком Форестом и еще тремя молодцами, отгоняя досужую публику. Время было опасное, и жители Бас-Тера сидели по домам, но к нищим, пропойцам и тем из шлюх, что посмелее, это не относилось – они, заслышав звон монет, вились вокруг как мухи, клянча подачку или предлагая поразвлечься.

Серов, сидевший на бревне у сундука с откинутой крышкой, кивнул Тиррелу:

– Твоя очередь, Клайв. Раскрой кошель и подходи.

Корсар приблизился, пряча глаза. Кошельком ему служила огромная торба бычьей кожи, куда Шейла начала пересыпать золото. Монеты были большие, в пять и десять дукатов, и бренчали они как райские колокола.

– До чего приятная песня… прямо хор ангелов… Храни вас Господь, мисс Шейла! – Тиррел с виноватым видом покосился на девушку, потом на Серова и буркнул: – Ты меня прости, капитан… сэр… черти попутали… там, на Ориноко, не за того я кричал… Тебя, может, и не подняли бы на квартердек, но кричать за Пила точно не стоило.

– Повинную голову меч не сечет, – молвил Серов на русском, а на английском добавил: – Отслужишь, Клайв. Тут несколько твоих парней, бери их под свою команду. – Дождавшись, пока Шейла отсчитает деньги Хенку и Мортимеру, он спросил: – Монету с собой возьмете, или отправить Теггу в форт? Там, пожалуй, будет надежнее.

– С собой, – отозвался Тиррел, пряча кошель в широком поясе.

– С собой, – подтвердил Мортимер. – Если уж мне вышибут мозги, то оплачу доставку в пекло.

Стур махнул рукой, чтобы привлечь внимание Серова:

– Заварушка у них началась, капитан! Фарук лезет на ют, а Дойч не пускает… Пил шпагой грозится, а Садлер со шкипером спорят о чем-то… На баке человек двадцать собралось, пушкари Тегговы, и все при оружии. Кто с кортиком, кто с пистолетом…