Поле боя – Земля - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 298

– Называйте цену.

– Собственный дом, свободный доступ во все библиотеки, персональный компьютер. И больше никаких пересылок. Никуда!

– Договорились, – сказал Джонни. Сот скоренько набросал на бумаге свои условия. Потом добавил:

– Само собой – дыхательный газ и хорошая пища на весь остаток жизни. Простите, что приходится упоминать об этом. Но мне осталось каких-то десять лет, поэтому могу попросить о такой малости. Ну вот, и больше ничего.

Джонни подписал. И даже приложил к новорожденному договору свою «печать» – чиркнул ногтем. Сот казался помолодевшим. Он церемонно пододвинул к себе лист бумаги с нарисованным кругом, затем положил сверху чистый лист.

– Вы что-нибудь слышали о кодировании? О шифрах? О криптографии? Ладно, неважно. Вот психлосский алфавит. – Он написал. – А это психлосские цифры. – И старик расставил над буквами цифры. – Как видите, каждой букве соответствует определенное числовое значение.

Джонни кивнул, а Сот, отложив верхний лист, вновь вернулся к большому кругу.

– Это, – сказал он важно, показывая на круг, – периметр Императорского Дворца Психло. – За пределами круга он изобразил несколько маленьких наклонных черточек. – А это – ворота. Всего их одиннадцать. Большинство психлосов даже не подозревали, что ворота эти имеют названия. Движемся против часовой стрелки: «Врата Ангела», «Врата Соблазна», «Врата Дьявола», «Врата Бога», «Небесные Врата», «Врата Проклятия», «Врата Чудовища», «Врата Кошмара», «Врата Раздора», «Королевские Врата» и «Врата Изменника». Одиннадцать, и каждые со своим названием. – Он взял с полки книгу «Силовые уравнения». – Тип уравнений в психлосской высшей математике не имеет значения. Они совершенно идентичны. Коль вы упомянули «силовые уравнения», остановимся на них. Разницы никакой.

Он полистал когтем книгу, открыл на странице, на которой были сведены все уравнения, и ткнул в верхнее:

– Видите букву С? Вы, должно быть, думаете, что это какой-то математический символ? Но это всего-навсего первая буква слова «соблазн». – Он придвинул первый рисунок. – Итак, мы видим, что буква С имеет числовое значение 19. Поэтому нам остается лишь прибавить, или вычесть, или произвести иное арифметическое действие с этой буквой, то есть с числом 19. Теперь в уравнении нет букв, но любой психлосский математик знает, что делать дальше: нужно взять вторую букву слова «соблазн» – букву О, ее числовое значение равняется 16. Далее. На третьем этапе множителем будет числовое значение третьей буквы слова, то есть Б, которое равно двум. И так далее. Если в изначальном уравнении встречается буква П, вы используете его числовое значение и далее последовательно продвигаетесь по слову «Проклятие», буква за буквой. В самом первом уравнении всегда есть одна из этих букв, поэтому вам всякий раз приходят на помощь названия ворот. Если вы заимствуете уравнения, они строятся в обратном порядке от решения, так, чтобы получилось название тех или иных ворот. Понятно?

Да, Джонни понятно. Понятно, что это закодированная математика. И все. Неудивительно, что у них никогда ничего не сходилось, если в изначальных уравнениях сидит такая закавыка. И если прибавить к этому еще и то, что вся математика построена на «одиннадцатеричной системе», любому несведущему такая наука покажется не более как галиматьей. Джонни порадовался, что заранее прицепил под лацкан рекордер. Да, он не был психлосом, но не каждому психлосу, наверное, под силу запомнить одиннадцать заковыристых названий.

– Я должен быть честен с вами, – сказал Сот. – Хотя и не понимаю, откуда взялось такое стремление к честности. То, что я вам рассказал, далеко не все.

Джонни затих. Что же еще? Неужели после стольких трудов он еще не достиг заветной цели? Но спрашивать не стал. Решил ждать. Сот явно мучился угрызениями совести – так ли честна сделка? Он то брал в лапы контракт, то откладывал…

– Поймите, секретность вокруг этого предмета была возведена в культ, – занудно объяснял он. – Правда, я познакомил вас с психлосской математикой лишь в общих чертах, хоть это меня оправдывает. Для решения уравнений телепортации недостаточно того, что вы сейчас узнали. – Сот вздохнул. – Правительство всегда боялось: а вдруг служащие Межгалактической Рудной Компании на какой-нибудь отдаленной планете начнут своевольничать и вздумают открыть собственное дело! Поэтому, пользуясь криптограммами, вы не найдете ключа для решения силовых уравнений. Мне кажется, это вообще фальшивки. Я не могу помочь вам рассчитать пульт.

– Но ведь братья, кажется, чего-то добились, – возразил Джонни.

– Братья! – перебил Сот. – Допустим, они что-то пронюхали. Допустим, даже попытались. Но ничего не узнали! – он презрительно хмыкнул и махнул лапой в сторону психлосского поселка. – Никто из этих олухов не способен построить пульт. Да, они знают то же, что теперь знаете и вы, и могут вполне успешно использовать свои знания. Но пульты для них недоступны! – Он посмотрел на договор чуть ли не с вожделением, потом решился. – В горной школе был создан специальный класс, в который исправители отбирали с великим тщанием. Самых лучших. Таковых было немного. Этих избранных натаскивали во всех премудростях горного дела, и в теории, и в практике. По распоряжению правительства на каждой планете лишь ограниченный контингент мог в случаях крайней необходимости строить телепортационный пульт или ремонтировать его, для чего и готовилась эта специальная группа. Мы прозвали их «мозговой трест». Эти умники не всегда были лучшими, но исправители считали их таковыми. И поскольку правительство было просто помешано на секретности, выпускников «мозгового треста», естественно назначали на посты офицеров безопасности.

«Терл»! – мелькнуло у Джонни.

И, словно прочитав его мысли, Сот добавил:

– Терл тоже был из «мозгового треста». Любимчик исправителей. Напичканный информацией, хитрый и очень злой. Типичный продукт исправителей. Только Терл мог построить пульт пересылки с нуля. Но он умер.

Мозг Джонни работал лихорадочно. Ведь у него были все бумаги Терла! Они подскажут последовательность действий. Впрочем, Сот тут же развеял его радужные мечты: