Поле боя – Земля - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 294

Известие о том, что пройдет не менее трех дней, чтобы можно было убедиться в успехе операции, не подняло Джонни настроения. Мак-Кендрик опасался инфекции. Напрасно Джонни внушал ему, что, если они не разгадают психлосской математики, он запросто может оказаться снова в зале заседаний перед очень сердитыми эмиссарами. Напрасно заверял, что он снова будет вовлечен в демонстрацию силы. На все это Мак-Кендрик ответил, что спешка хороша лишь при ловле блох. Чирк же поправлялась очень медленно. Она все еще была в постели, слабость и головокружение не проходили. Джонни даже забеспокоился: вдруг эта операция влияет на вестибулярный аппарат или даже на деятельность мозга?

А тем временем исчез Пьер Соланж. Джонни битый час выяснял, где он может быть, пока кто-то не сказал, что видел собственными глазами, как горе-пилот садился в самолет, отправлявшийся в Европу. В состоянии Патти наметился отрадный перелом. Джонни сидел в библиотеке, листая книгу за книгой, когда вдруг почувствовал, что рядом кто-то стоит. Патти. Девочка явно хотела поговорить с ним. Джонни молча выжидал, пока она решится.

– Джонни, пожалуйста, скажи мне правду. Битти еще долго жил?

Он вздрогнул от неожиданности. Память вернула его в тот роковой день. Горло сдавило так, что он смог лишь кивнуть.

– Значит, его можно было еще спасти, – сказала Патти.

Джонни смотрел на нее, но говорить не мог. Да нет же, девочка, нельзя! Его нельзя было спасти после всего, что с ним сделали! Нельзя! Но как об этом сейчас скажешь…

– Если бы я умела лечить людей, и будь я тогда там, он сейчас был бы жив, – убежденно сказала Патти. – Знаешь, Джонни, я хочу попросить этих докторов взять меня с собой. Я буду очень послушной, надоедать не стану. Буду ходить в школу, хорошо учиться. Я выучу все-все, чтобы стать доктором. Ты ведь поможешь мне, Джонни?

Он обнял ее за плечи и, наконец, выговорил:

– Конечно, помогу. Ты можешь остаться у моей тетушки Элен. С Мак-Кендриком я поговорю и позабочусь, чтобы у тебя было столько денег, сколько понадобится.

Она отстранилась. Глядя на него полными решимости глазами, с достоинством произнесла:

– Спасибо.

И вышла.

Немного погодя, Джонни успокоился и подумал: все-таки она немного оттаяла. Он уже не надеялся, что она поправится, но теперь у Патти появилась цель, которая вернет девочку к жизни. На следующий день, когда Джонни был в мастерской электриков, ему понадобились сведения о ценах на молекулярные пистолеты, за чем он и прибежал в библиотеку. Он увидел там Чирк! Она сидела за столом, обложившись книгами.

– Джонни, – в голосе ее звенели строгие нотки, – ты оставил здесь жуткий беспорядок. Потрудись в другой раз ставить книги на те же полки, откуда брал.

Джонни вгляделся в нее. Челюсти под дыхательной маской сосредоточенно мусолили жевательный корешок. Янтарные глаза прояснились. Она даже успела немного прибавить в весе.

– Идеальный порядок в библиотеках – обязательное требование Компании, – продолжала Чирк. – Ты должен уяснить это, Джонни.

Прочитав нотацию, она успокоилась и снова занялась делом. Джонни с удовольствием смотрел, как она точными размеренными движениями ставит книги на полку – значит, координация движений вернулась к ней полностью. Он уже собрался уходить, чтобы обрадовать Мак-Кендрика, как…

– Джонни, – задумчиво проговорила Чирк, – я по-прежнему думаю о математике. Если тебе еще нужна моя помощь, я попытаюсь научить тебя складывать, вычитать… И все такое прочее. Но, Джонни, – она уставилась на него умоляющим взглядом, – положа руку на сердце, зачем благородному человеку математика? Я имею в виду, какая в ней польза, Джонни?

Через несколько минут, счастливый, он уже говорил Мак-Кендрику, что дело в шляпе.

И они начали разрабатывать подробнейший план. Иметь дело с психлосами, да и просто находиться рядом с ними всегда было рискованно. Одного движения их милых лапок с «роскошными» коготками хватило бы, чтоб разодрать в клочья лицо тому, кто им не приглянется. Поэтому доктор и начал с Чирк, выбрав наименее опасную пациентку. Работяга, на котором он ставил опыты раньше, оказался очень неспокойным: когда ему делали анестезию, он рванулся, не оставляя никаких сомнений в своих намерениях расправиться со всей медицинской братией, и только ремни удержали его. Да, оперировать психлосов, уверенных, что их положили на стол с единственной целью – убить, – не самое безопасное занятие. Как и многие практикующие врачи, молоденький доктор тоже изучал элементарную стоматологию. Он осмотрел парочку черепов, изучая клыки и коренные зубы, и обнаружил на них почерневший от времени налет от керб-пасты, а еще и очевидный кариес. Джонни принес серебро и ртуть, чтобы доктор мог сделать амальгамные пломбы. Еще смастерил дыхательную маску с пробками, блокирующими доступ воздуха в рот, чтобы заставить психлосов дышать только носом. Еще нашел маленькие сверлышки. План был таков. Всем психлосам будет объявлено, что «согласно только что полученному предписанию», они обязаны вылечить и отшлифовать свои зубы. Операция болезненная, поэтому будет проводиться под наркозом. Те поначалу засомневались. Компания никогда не заботилась о здоровье своих служащих. Но, как говорят, новая метла… Операция была поставлена на поток. Психлосов привозили в операционную, дав наркоз, удаляли капсулы, потом переносили на другой стол, где молоденький врач демонстрировал свой талант стоматолога. Таким образом, каждый следующий психлос, попадая в операционную, видел, как предыдущему лечат зубы… А на вопрос, для чего на первом столе металлоанализатор, им отвечали: для обнаружения дупла в зубе.

Итак, медики засучив рукава принялись за дело. Конвейер работал как часы. Один за другим психлосы лишались металлических капсул в мозгу, перемещались на стол другого доктора, который штопал им зубы, и на каталке отправлялись обратно – в психлосский район поселка. На двенадцатый день была сделана последняя операция. А тем временем психлосы, которых вылечили первыми, уже вовсю разгуливали. С зубами чудовищ, конечно, повозиться пришлось порядком, но зато их пасти словно засверкали! То и дело можно было наблюдать забавную картинку: проходя мимо любой зеркальной поверхности, психлосы задерживали дыхание, приподнимали маску и разглядывали свои «улыбки». То, что психлосы теперь не были равнодушны к красоте, само по себе прогресс. Вежливости, правда, в них не прибавилось, но они стали более сговорчивыми, а порой даже приятными в общении. Кер не мог перенести такого ущемления прав. Пусть он не знал, что в его мозгу не было ни одной капсулы, но хорошо видел, что клыки его не сверкают, как у остальных. Делать нечего – пришлось отполировать и ему.