Поле боя – Земля - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 289

– Давай подержу…

Придерживая одной рукой одеяло, Патти другой распахнула дверцу грузового люка. Впервые за последние месяцы девочка заговорила, предложив свою помощь. В который раз Джонни поднял беднягу француза и, наконец-таки, втащил и сгрузил на пол. Потом еще раз забрался в самолет и оттащил Пьера в сторону, освобождая место для двух других «пассажиров». К его удивлению, Патти помогала тащить. Так, с помощью девочки, которая держала дверь, Джонни погрузил в самолет и обоих психлосов. Патти внимательно наблюдала. Потом он быстренько припарковал погрузчик, задраил грузовой люк и поспешил в кабину, прячась от колючего ветра. Связавшись с поселком, попросил, чтобы приготовили безбортовый грузовик и погрузчик, и, убедившись, что Патти пристегнула ремень, поднял самолет в небо.

Джонни уже смирился с тем, что опять придется продираться сквозь сплошную облачность почти на ощупь, с подслеповатыми приборами. Но, к его радости, гроза заканчивалась. Дождь над поселком поутих. Собралась приличная толпа. Последний раз Джонни видел некоторых из этих экс-моряков и экс-астронавтов сквозь оружейный прицел, и теперь было странновато смотреть на всех этих джамбитов, хаувинов и иже с ними. Впрочем, выглядели они вполне безобидно. В толпе стояли три чатоварианских инженера в своих ярко-оранжевых спецовках с надписью «Отчаянная Оборона» на груди. Должно быть, они проводили здесь обследования с целью последующего переоснащения этой шахты. Джонни заметил еще один самолет. Пустой. Наверное, прилетел Мак-Кендрик. Он кликнул Патти и, примостив ее под мышкой, спрыгнул на землю. Кер сидел в погрузчике.

– Второй пилот там остался. Дышит, но без сознания. В общем, в отрубе, – сказал Джонни. – В госпиталь его, и обоих психлосов – туда же.

Не отпуская девочку, Джонни пошел в поселок искать Мак-Кендрика. Кер тут же взялся за дело и, демонстрируя лишь ему присущие мастерство и ловкость в обращении с машиной, перебросил все три тела в грузовик. У водителя грузовика, только что обученного джамбита, глаза чуть не вылезли из орбит, когда он увидел, как в машину бухнулись два тела громадных психлосов и щупленькое тельце – сверху. Первым порывом толпы при виде психлосов было бежать со всех ног без оглядки. Одежда из снега и льда растаяла, и чудовища казались живыми. Водитель тоже готов был броситься наутек, чтоб как можно быстрее увеличить расстояние от грузовика, в котором лежат жуткие психлосы, – ведь они могут ожить в любую минуту!

Кер, заметив, какой начался переполох, и поняв, что может остаться без водителя, закричал:

– Да нет же, они – мертвы!

Бочком-бочком джамбит вернулся на сиденье. Толпа тоже осторожненько переползла поближе. На Кера уставились десятки вопрошающих глаз.

– Разве вы не слышали, что мне сказал Джонни?

Они не слышали. Слишком далеко было.

– Эти психлосы, – начал Кер, – скрывались в джунглях. Внезапно они выскочили из засады и начали рвать когтями второго пилота Джонни. Ох и разъярился Джонни! Он бросился в атаку, как бешеный. Схватил за глотку обоих разом и удавил!

Его слушали разинув рты. Доказательство подлинности услышанного – в грузовике. После минутной немой сцены какой-то хаувин, из бывших офицеров, сказал:

– Неудивительно, что мы проиграли войну.

– Да-а, – протянул Кер. – А когда ты узнаешь Джонни получше, поймешь: если он взбешен, так взбешен – по-настоящему.

Он дал водителю грузовика знак трогать. Глядя на ошарашенные физиономии, Кер едва сдерживался, чтобы не расхохотаться, но устоять против соблазна такого великолепного розыгрыша он просто не мог.

Придя в поселок, Джонни спустил девочку с рук и отправился на поиски Мак-Кендрика, которого нашел в госпитале.

– Ну и где же эпидемия? – требовательно спросил Мак-Кендрик. – Ты своим звонком срываешь меня с лекции, я собираю целую команду, бросаю все, мчусь сюда. И что я узнаю: ты улетел!

– На этот раз точно получится, – убежденно сказал Джонни, не обращая внимания на его раздражение.

– Ты опять о капсулах, Джонни… – устало проговорил Мак-Кендрик. – Я уже все испробовал. В эти черепа не пробраться. Сплошная кость. Разве я тебе не показывал? – Доктор подошел к столу, где лежал громадный череп психлоса, и постучал по нему костяшками пальцев. – Обычная кость! Я, конечно, могу просверлить ее насквозь, но что толку?

– Ага? – ухватился Джонни. – Сам сказал «просверлить» – не я.

Он подошел ближе, легко взял череп, весивший добрых полсотни фунтов, и оттянул нижнюю челюсть.

– А теперь взгляни на ушные кости.

Соединение, где ушная кость граничила с челюстной, приоткрылось, и показалось крохотное отверстие, не больше дюйма в диаметре.

– Когда-то ты показал мне эту дырочку, – продолжал Джонни, – заверив, что в нее не пройдет ни один инструмент. Но она-то как раз и ведет в те области мозга, куда вживлены эти злосчастные капсулы.

Мак-Кендрик смотрел на него скептически.

– Джонни, я прилетел сюда с целой медицинской бригадой. Я думал действительно что-то случилось. Но раз дело несрочное, мы, пожалуй, немного отдохнем с дороги.

Джонни поставил череп на стол, на котором обычно делали вскрытие.

– С твоей колокольни оно, может, и несрочное. Но главная загвоздка в том, что мы по-прежнему понятия не имеем, как сделать психлосский мотор, и не можем врубиться в их математику. А пока мы этого не знаем, мы уязвимы! У нас сотни самолетов, а мы не знаем, как их оживить. Надо развозить по планетам самое необходимое. Без моторов мы как без рук. Так что дело срочное, что бы ты ни говорил. Посмотри сюда!

Достав из кармана тоненький изоляционный проводок, Джонни просунул его одним концом в крохотную дырочку в черепе психлоса, а другим – в дырочку на противоположной стороне черепа.

– Что это ты делаешь? – недоуменно спросил Мак-Кендрик.

– Ответь-ка мне лучше, могут ли такие провода порвать ушные или челюстные мышцы?

– Ну, в принципе, они могли бы задеть какие-то ткани, но основные мышцы не здесь… Послушай, что ты мне голову морочишь?!

Джонни порылся в наборе инструментов и достал молекулярный гальванический пистолет.

– Из стерженька в этой штуковине на поверхность выливается молекулярный поток, – пояснил Джонни. На лице Мак-Кендрика проступило изумление: