Поле боя – Земля - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 261

Следующие два дня были для Джонни сплошным кошмаром: клетка, дрон… Да и в остальном не лучше. Стормалон улетел и пропал, на запросы не отзывается, даже когда Джонни вызывал его по радио открытым текстом. Откликнулась, правда, банковская контора в Люксембурге, но там не оказалось никого, кроме какой-то девицы, говорившей на совершенно непонятном языке. Услышав «Мак-Адам», девица оживилась, что-то залопотала, но никто опять ничего не понял. Джонни не мог покинуть операторскую и на минуту.

А в зале шло судебное заседание. Эмиссары деловито сновали взад-вперед, до Джонни же никому не было дела. Спал он в операторской, то и дело просыпаясь от голоса Чонг-вона, который заскакивал чуть не поминутно по какой-нибудь неотложной необходимости. Откровенно говоря, положение у Джонни было – врагу не пожелаешь. Ведь получи он какой-то срочный приказ – что сделает голыми руками? У него не было ни специально обученных летчиков, ни войск обороны – вообще ничего. Он был действительно единственным защитником этой планеты. Да еще Тинни. Правда, помощь ее в этом трудно представить.

Ангус все еще возился с телепортационной установкой. На какой-то толнепской горе он вышел из гироклетки, чтобы как следует изучить, что же все-таки стало со спутником Азарт.

– Я хотел узнать, бывают ли на Толнепе землетрясения, – объяснял он Джонни. – Посуди: если ты изменяешь массу той или иной системы, совершенно логично ожидать изменений и в гравитационном напряжении. Где-то я вычитал, что запуск спутника вызывает землетрясения или что-то в этом роде. Но Толнеп не трясет нашу гироклетку.

Через несколько часов Джонни услышал приближающийся шум мотора и, раздраженный, вышел узнать, в чем дело. Ангус сидел за рулем скрепера, проталкивая через вход под защитным кабелем громадный кусок линейного крейсера. Тот самый кусок корабля, которым это корыто ударилось о берег. Чонг-вон не на шутку рассердился: у него нет людей, чтобы приводить в порядок исцарапанный пол. Ангус промычал что-то о желании удостовериться, не иссякла ли еще активность абсолютной бомбы.

– Ну вот, только этого здесь и не хватало. Не вздумай притащить еще что-нибудь, – проворчал Джонни и вернулся в операторскую.

На следующее утро, с аппетитом уплетая китайскую лапшу, Ангус рассказывал:

– Я протащил этот металлолом за Азартом. Надеялся, что груда железа пройдет сквозь газ…

– Какой еще газ? – не понял Джонни.

– Так ты же еще не знаешь?! Азарт теперь, оказывается, – просто газ. Гигантское такое облако, понимаешь? Какое-то время оно было грязно-серым, почти черным, потом просветлело. Представь себе: ты знаешь, что это газовое облако, но видишь сквозь него. Теперь совершенно ясно, почему психлосы никогда не использовали эту бомбу. Ведь их рудно-добывающая цивилизация нуждается в металле, а не в газе.

– Так что же все-таки произошло с этим металлоломом? – нетерпеливо спросил Джонни.

– Я был уверен, что эта железка пройдет сквозь облако и упадет на поверхность Толнепа. Не тут-то было! Она действительно зашла в облако, но добралась только до его центра, там и застряла. И до сих пор там. Хочешь взглянуть на снимки?

– Только не вздумай палить по облаку, чтобы этот хлам свалился нам на голову в доказательство, – взмолился Джонни.

– Ладно, не буду, – заверил Ангус. – Но вот в чем я убежден: если эта абсолютная бомба превращает все в газ, реакция должна прекратиться и уже не может возобновиться самопроизвольно. Металлический след свидетельствует о том, что все эти газы – низкомолекулярные. Водород.

– Значит, абсолютная бомба вызывает расщепление на молекулярном уровне, – подхватил Джонни. – Стимулирует деление атомов тяжелых металлов. Я не специалист, но, судя по твоему рассказу, так, наверное, и будет…

– Короче, – подытожил Ангус, – я пытаюсь тебе втолковать, что масса спутника не изменится, пока сила тяжести постоянна. В таком холоде появляющийся в результате газ – просто испарившаяся жидкость, а спутник – нечто вроде пузыря, с гораздо большим диаметром. По-моему, ты смог бы пролететь через него.

– Потрясающая идея, – одобрил Джонни. – Только я не полечу, ладно?

Ангус доел лапшу.

– Просто я подумал, что тебе будет интересно узнать, что разрушение спутника не внесет изменения в наши координационные таблицы. Повышение массы облака немедленно изменит каждую координату.

– Да, ты здорово во все врубился, – похвалил Джонни.

Ангус не возражал.

Однако новости из других мест были не столь обнадеживающими. Не то чтобы просочились какие-то дурные вести… Новостей не было вообще. Ни из Шотландии, ни с русской базы. Это настораживало.

Главу клана фиргусов нашли в ужасном состоянии: еле жив. После переливания крови его отправили в подземный госпиталь в Абердине, но надежда на выздоровление очень слабая. Просверлили в породе отверстия и заблокировали туннели, надеясь протащить в пещеры воздушные шланги. Поговаривали, будто кто-то слышал голоса, но с теми пещерами связи не было. А через воздушные шланги много не скажешь, кричи – не кричи. Город представлял собой просто башню из дыма, как и сам замок Рок. Сутками напролет люди пытались открыть подъездные туннели, работая как каторжные.

На русской базе было не лучше. Поверхностный огонь в угольной шахте удалось потушить, но нижние пласты все еще горели. Поэтому теперь въезжали прямо через новенький пролом в скале. Вентиляторы были защищены слишком мощной броней и фильтрами, чтобы приносить хоть какую-то пользу.

Вдобавок к и без того напряженному положению в Карибе, куда-то исчез Драйз Глотон. Дежуривший в тот день стрелок сообщил, что тот на рассвете вышел наружу, чтоб распорядиться зажечь сигнальные огни и включить радиомаяк возле своего корабля. А потом взял и улетел. Причем так стремительно, что не удалось даже проследить направление. Теперь огни прожекторов не горели, только два красных едва мерцали, а радиомаяк сообщал, что все корабли должны очистить зону переговоров. Лорд Вораз, когда его спросили, только пожал плечами и сказал, что, возможно, все дело здесь в директорских прерогативах или банковских заморочках… И, долго не рассуждая, вернулся к своей трапезе. Да, не очень-то он помог.