Поле боя – Земля - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 251

Да, черт возьми, трагедия для человека из горного племени, веками сжатого в тисках города…

– Накормите детей, – предложил Джонни.

– Уже, уже, – ответил Чонг-вон. – Даже собак. А знаете, здесь есть уютное помещение – усядемся там да и закатим хороший обед!

– Хорошо, я помогу чем-нибудь, – сказал Джонни.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке! Есть вечером – это весьма, весьма роскошно. Повара будут рады сделать вам приятное. Сюда! – Он бросился в зал и принес поднос, на котором в тарелках был суп и маленькие кусочки мяса. – Это… как бы сказать… Нет слова на психлосском… Чтобы перекусить между блюдами. Давайте, давайте…

Джонни рассмеялся: жизнь прекрасна, несмотря на все их беды. Он уселся и принялся за закуску. Цанг, раздобыв маленький столик, вновь стал раскланиваться.

– Что это он? – спросил Джонни.

Чанг-вон указал на четвертый экран, как и третий, направленный в зал заседаний.

– Господин Цанг был здесь все время, пока вы стояли там, у платформы, и до полусмерти замучил координатора просьбами о переводе. Они засняли все на диск. Второй экран позволял видеть одновременно и вас, и посланников. Я заглянул сюда пару раз…

Господин Цанг прервал их своей длинной речью. Чонг-вон переводил:

– Он хочет, чтобы вы знали, что вы – самый способный и послушный ученик. Он говорит, что будь вы наследным принцем Китая, а его семья – советниками, их бы не изгнали.

Джонни рассмеялся, намереваясь вернуть комплимент, но господин Цанг говорил с потрясающей скоростью, извлекая что-то из своего рукава.

– Он чего-то хочет… – сказал Чонг-вон. – Ага, чтобы вы приложили руку к этому письму. Ваша подпись… – Он развернул лист. – Вот оно, влияние китайского характера!

У Чонг-вона брови поползли вверх, когда он стал доводить до Джонни содержание написанного.

– Здесь говорится о том, что вы даете согласие на отмену изгнания его семьи из императорского Совета и рекомендуете оставить их в качестве советников правительства планеты и лично ваших.

– Но я же не являюсь членом правительства, – сказал Джонни.

– Знает он это, но хочет, чтобы здесь стояла ваша подпись. Предупреждаю, у него двое братьев и много других родственников. Все они искушены в дипломатии. Ого, он говорит, что здесь еще один документ. Точно. В этом говорится о восстановлении их в сане Мандаринов Голубой Пуговицы и разрешении носить круглый головной убор с голубой пуговицей на макушке, как дворянину высшего ранга. Это правда, они являются таковыми.

– Но я не… – пытался возразить Джонни. Господин Цанг разразился протестующей тирадой.

– Он говорит, что вы сами не знаете, кто вы. Распишитесь, а он сделает остальное.

– Но у меня нет полномочий. Война идет и долго еще будет. Я…

– Он говорит, что войны войнами, а дипломаты есть дипломаты, и точка в этой игре еще не поставлена. Я бы на вашем месте подписал, господин Джонни. Они все сейчас учат психлосский и английский. Это его шанс достичь цели, к которой их род шел восемь веков. Я зачитаю для вас.

Джонни чувствовал, что без господина Цанга им не обойтись. Он подписал предложенное при свидетельстве вождя китайцев Чонг-вона. Господин Цанг почтительно свернул листы и вложил в папку из золоченой парчи.

– Кстати, – сказал напоследок Джонни, – скажите ему, что мне очень понравился его рассказ о драконе, съевшем Луну.