Поле боя – Земля - Хаббард Рональд Лафайет - Страница 189

Толнепский лейтенант стал прикидывать стоимость рабов. Он знал несколько планет с воздушной атмосферой, где за одного раба платили тысячу кредиток. Только бы достать товар живьем! По его расчетам выходило, что на этой планете ни много ни мало – около пятнадцати тысяч, а то и все тридцать. В пересчете на кредитки – пятнадцать миллионов! Девятнадцать процентов от этой суммы – величина его персональных премиальных – составят два миллиона восемьсот пятьдесят две тысячи кредиток. Сумма его долга, из-за чего, собственно, он и согласился на эту экспедицию, – пятьдесят две тысячи девятьсот шестьдесят. Значит, у него остается… два миллиона семьсот девяносто семь тысяч сорок кредиток. Можно смываться!

Хаувин мечтал о запасе серебряных и медных монет, остававшихся в руинах древних городов. Психлосы не ценят эти металлы, а он-то прекрасно знает рынки сбыта!

Болбод неотступно думал о всей психлосской технике, которая может достаться ему, пока разбойники не захватили его разведывательно-ударное судно. После этого болбод мог думать только о расправе над грабителями.

Джамбит ломал голову над тем, как бы оставить своих партнеров без рабов, без ценных металлов и без техники.

Наконец ионные сани приземлились на ледник, и внимание всех обратилось к экранам. Из саней вышли пятеро хокнеров в раздувшихся причудливых костюмах, с лучевыми винтовками. Неожиданно раздалось предупреждение контролировавшего высадку хокнерсвского офицера:

– Внимание: тревога! Боевой самолет!

Самолет действительно висел на высоте двухсот тысяч футов, ничего не предпринимая вот уже больше часа. Хокнеры задрали головы, вглядываясь в небо и переговариваясь с офицером.

– Нет, нет! – лающе выкрикнул он. – Под углом от вас! Поднимается вдоль склона!

Только теперь все обратили внимание: с орбиты самолет казался черточкой на огромном ледяном склоне. Пятеро хокнеров внизу могли заметить лишь машины, остальное скрывал выступ в скале. Боевая машина на бреющем полете замерла в сотне ярдов за телескопом. Высадился ли кто-нибудь из нее, не было видно. По всей вероятности, в таком положении ее удерживали телепортационные двигатели. Обрыв был крутой. Хокнеры рванулись вперед. Из огромной чаши полоснул лазерный луч. Одного из хокнеров на краю обрыва подкинуло в воздух и сбросило вниз в облака. Ионные сани содрогнулись, начали сползать вниз, минута – и они скрылись в бездне. Четверо оставшихся сквозь снег и ветер, постреливая, упорно пробирались к телескопу. Небольшая площадка перед устройством взорвалась зеленоватыми брызгами. Раздался грохот. Еще один хокнер упал. За ним – следующий. Третий! Четвертому почти удалось добраться, но и он зарылся в снег.

Перестрелка стихла. Внизу лишь вой и свист ветра. Показалось несколько пехотинцев, они выскочили из-за телескопа. Их красно-белые костюмы походили на кровавые пятна на снегу. Перевернули лежащих хокнеров, забрали их оружие. Один подошел к краю пропасти и заглянул вниз, куда сорвались первый и сани. Хокнеров оттащили к краю ледника и на страховых веревках спустили вниз по склону, где стоял самолет. Один из пехотинцев вернулся к установке и проверил исправность. Потом скользнул вниз и, ухватившись за распахнутую дверцу самолета, вскарабкался на борт. Машина тотчас нырнула в облака. Инфраизлучатель не смог пробиться сквозь тугую пелену и переключился на рудную базу.

– Так, так… – многозначительно протянул толнепский лейтенант. – Все так, как я и предполагал. – Он пропустил мимо ушей упрек за посылку второго отряда и невозмутимо продолжал свое. – Это ловушка! Мне совершенно ясно, что вчера у плотины они подстроили взрыв, чтобы заинтриговать и заманить. Потом затаились в засаде и захватили двоих болбодов вместе с разведчиком. А сегодня – радиотелескоп. Это тоже западня. Кто же в наше время использует радиотелескоп? Всем известно, что инфралучевой радар куда эффективнее. Причем, обратите внимание, ни один из хокнеров, кроме того, сорвавшегося, не был убит. Я специально следил: все стреляли в режиме оглушения! И теперь у них четыре пленных хокнера!

– Стоит ли говорить об этом в открытом эфире? – насторожился командир джамбитов, поглаживая себя по отполированной чешуе. – Они наверняка прослушивают наши беседы.

– Чепуха! – оборвал его толнеп. – Наши детекторы не засекли источника инфраизлучения, а пользуемся мы местной линией связи. Я уже говорил: никто не применяет радиотелескоп со времени… со времени… Хамбоновской Звездной Войны! Жуткие помехи. Громоздкие. Говорю же вам – это ловушка, приманка. А вы заметили, как быстро их офицер отрегулировал устройство? Надеются, небось, что мы клюнем еще раз.

– Вряд ли, – усомнился хаувин. – Зачем? Ведь у них в плену два болбода и четыре хокнера. Один допрос на досуге… Зная методы психлосов, не завидую тем парням!

– Они не психлосы! – взорвался хокнер, изо всех сил стараясь скрыть свое раздражение из-за захвата его команды.

– Верно! – согласился болбод. – Мы же все видели того психлоса вместе с ними, на озере. Просто психлосы используют расу планеты в своих целях. Точно так же они поступали и прежде. Я настаиваю на массированной атаке, на выводе из строя всей имеющейся на планете техники. Иначе будет поздно.

Внезапно на экранах у всех появились размытые очертания. Серые волосы, такая же серая борода. Человеческое лицо! Глаза голубые. На существе какой-то странный потрепанный плащ…

– Если вы переключитесь на планетарную волну, – заявил незнакомец по-психлосски, – я с удовольствием готов обсудить условия возвращения пленных. Двое болбодов контужены, но не ранены. Четверо хокнеров просто оглушены, хотя у одного, похоже сломана рука.

Пришельцы перешли на планетарную волну, и с их губ сорвалось единодушное «нет». Толнепскому лейтенанту удалось перекричать остальных:

– Неужели вы думаете, что мы позволим захватить еще одну группу? Нет, нет и нет!

– Для вашего спокойствия мы можем оставить всех на склоне, неподалеку от кратера. Место открыто со всех сторон. – Абориген был настроен дружелюбно. – Назовем это перемирием. Обещаю, что ваши корабли не будут атакованы и не будут сопровождаться.