Холодное, холодное сердце - Эллиот Джеймс - Страница 39

— А судя по этому убийству, сейчас он здесь, в Нью-Йорке.

— Он опять совершил убийство? В Нью-Джерси? — спросила Хаузер, подвигаясь ближе к телу. — Вчера вечером?

— В Мэнсфилде, — ответил Гримальди. — Молодая девушка лет двадцати или чуть старше.

— Была ли там записка? — спросила Хаузер.

— Да, — не раздумывая, подтвердил Гримальди и тут же спохватился, вспомнив, кем работает его прежняя напарница. — Забудь о том, что я сказал, Джули. Эфбээровцы ничего не сообщают прессе о записках.

— Посмотрите-ка, — сказал медицинский эксперт, извлекая пинцетом из вагинальной полости сложенный листок бумаги. Гримальди взял записку и стал осторожно ее разворачивать.

Хаузер заметила, что записка написана на квитанции. Толстая пачка квитанций лежала на прилавке. Тут же находилась и шариковая ручка.

— Уберите эти квитанции и ручку в пакет, — сказала она детективу из группы предварительного осмотра.

Детектив посмотрел на нее так, словно хотел сказать: «Кто ты, черт побери, такая?»

— Она свой человек, — заметил Гримальди.

— Извините, — произнесла Хаузер. — В свое время я тоже занималась этим делом.

Гримальди хотел было прочитать вслух содержание записки, но Хаузер опередила его.

— "Недолго пробудешь ты с нею", — проговорила Хаузер, глядя в упор на Калли. — А на записке, найденной в Нью-Джерси, вероятно, было написано: «Не зря говорили подруги ее».

Гримальди быстро повернулся к ней. Он заметил, как они с Калли обменялись взглядами, и теперь вопросительно смотрел на свою бывшую напарницу.

— Я чего-нибудь не понимаю?

— Один из моих источников информации сообщил мне содержание первых четырех записок, но я не опубликовала их. Это слова одной песни в стиле кантри. Убийца составляет короткие отрывки из этой песни.

— Ты занимаешься этим убийцей-маньяком?

Хаузер кивнула. Гримальди встал и кивком головы позвал ее наружу. Он отвел ее от полицейских и репортеров. Калли последовал за ними.

— Послушай, Джули, ты моя подруга, и я люблю тебя, — сказал Гримальди. — Но у меня такое чувство, будто ты чего-то недоговариваешь. Ты занимаешься серийными убийствами и появляешься как раз в то время, когда он убивает свою очередную жертву. История о подделке денег только прикрытие?

— Нет, это часть общей истории.

— Какова же остальная часть?

— Этого мы не можем сказать, — вмешался Калли, не без оснований опасаясь, как бы Хаузер не сболтнула чего-нибудь лишнего.

Голос Гримальди зазвучал октавой ниже, с грубой прямотой, а его палец уставился прямо в лицо Калли.

— Послушай, я тебя не знаю. Но вижу, что под кожаной курткой ты носишь пушку. Ведь у тебя нет лицензии на ношение оружия, верно?

— Есть, но не с собой, — извернулся Калли. — Я могу дать тебе номер телефона, позвони, там тебе все объяснят, но думаю, что тебе не стоит совать руку в банку со скорпионами.

— Может, да, а может, нет. Ты из федеральной полиции? Из секретной службы? Из ФБР?

— Я бы предпочел не говорить на эту тему.

— Но ты и так высказался достаточно ясно.

Гримальди повернулся к Хаузер.

— Может, ты скажешь мне, что происходит?

— Не могу. Не сейчас, во всяком случае.

— Джули, это ведь я, Тони.

— Я знаю. — Она посмотрела на Калли, который отвернулся и покачал головой. — Я должна поговорить с ним несколько минут, с глазу на глаз. О'кей, Тони?

— О'кей. Но только не пудри мне мозги. Если ты что-нибудь знаешь об этом психе, который зарезал девушку, выкладывай. Я буду внутри, — сказал Гримальди и пошел прочь.

— Мы должны рассказать ему, Калли, — сказала Хаузер. — И дать ему фото Малика.

— Нет. Во мне все кипит, как и в тебе, когда я вижу, что он вытворяет, но поймать его должен я. Обещаю тебе, что я его поймаю.

— А пока ты будешь его ловить, он убьет кого-нибудь еще? Когда мы договорились с тобой, что я буду молчать, само собой подразумевалось, что он прекратит убийства. В прошлом месяце он убивал по одной девушке каждую неделю, теперь он убивает каждый день. Этого не предусмотрел наш уговор.

Калли понимал, что стоит на зыбкой почве, но не хотел сдаваться.

— Этого не предусмотрел и мой уговор, но мы должны довести дело до конца. Я чувствую, мы вот-вот его поймаем.

— Боже мой, Калли. Ты не можешь допустить, чтобы убийства продолжались. Тони хорошо знает свой участок, у него тут есть осведомители, он знаком со всей этой братией из русской мафии, и у него куда больше шансов захватить Малика, чем у нас или ФБР.

— Послушай. По всей вероятности, Малик приехал сюда, чтобы получить причитающуюся ему долю поддельных денег. И если клише, как утверждает Грегус, находятся у него, это означает, что печатник получил их поздним вечером или сегодня рано утром. На то, чтобы отпечатать деньги, уйдет большая часть дня. Стало быть, Малик пробудет здесь по крайней мере еще несколько часов.

— А если он еще кого-нибудь убьет?

— Малик не подозревает, что мы здесь, но если по всему городу забегают полицейские, показывая всем его фотографию, сразу же узнает об этом. Как пить дать. Если мы призовем на помощь твоего друга, Малик уйдет в глубокое подполье. А получив деньги, бесследно испарится; ищи тогда ветра в поле.

— А если получит деньги, прежде чем мы его найдем, все равно испарится.

— Дай мне еще день, — сказал Калли. — Если я не найду его сегодня, то предупрежу Грегуса, что выхожу из игры, и присоединюсь к Гримальди.

— Ты же сказал, что если к концу дня деньги будут напечатаны, Малик скроется. О чем же мы договариваемся?

Хаузер стояла, глядя на берег. Как ни хотелось ей подготовить сенсационный материал, она больше не могла утаивать информацию, которая помогла бы поймать Малика. Она повернулась спиной к Калли. Ей казалось, что она нашла приемлемый компромисс.

— Договоримся так. Можешь согласиться, можешь — нет. Если не согласишься, я расскажу Тони все, что знаю. Ты дашь ему фотографию Малика с тем условием, что если он отыщет его, ты будешь принимать участие в его захвате. Если ты сам поймаешь его, никаких проблем не будет. Если это сделает Тони... ну что ж, я уверена, что твои друзья в Лэнгли сумеют прикрыть свои задницы. — Она умоляюще заглянула ему в глаза. — Ты должен рассказать ему, Калли, должен договориться с ним о сотрудничестве. Все остальные варианты неприемлемы.

Калли знал, что она права. Вид изувеченной девушки на Брайтон-Бич поставил его лицом к лицу с ужасающей реальностью. Все это уже нельзя было рассматривать как операцию, проводимую Управлением в целях предотвращения утечки важной информации. Он также знал, что Малик никогда не сдастся живым, а его смерть устроит все заинтересованные стороны.

— Но мы ничего не расскажем твоему другу об интересе, проявляемом к этому делу Управлением, а также о прошлом Малика. Идет?

— Идет. Но ты недооцениваешь его. Ты думаешь, он не вычислил, кого ты представляешь?

— Вычислить можно все что угодно. Но получить подтверждение своим предположениям — дело совсем другое.

— Хорошо. Можешь не рассказывать ему, что ты из ЦРУ. Придумай любую легенду, чтобы объяснить свой интерес. Все, что он должен знать, это кого ловить.

— Позови его сюда, — сказал Калли. — Я с ним поговорю.

Через минуту Хаузер вернулась вместе с Гримальди.

— Вы хотите мне что-то сообщить? — спросил он.

— Только сперва мы должны договориться. Я сообщу вам все, что могу, но работать будете вы сами. Не сотрудничая с ФБР.

— Никаких проблем. Я намерен разыскать преступника и не хочу, чтобы расследование превратилось в трехъярусный цирк и серию конференций на высоком уровне.

— И если вы найдете его, я должен присутствовать при захвате.

— Даю слово.

Калли вынул из задернутого «молнией» кармана куртки фотографию Малика, снятую во время его проверки, и вручил ее Гримальди.

— Вот тот преступник, которого вы разыскиваете.

— "Трупосоставитель"?

— Да, это он.

— Вы уверены?

— На все сто.