Предводитель энгов - Этлар Карит - Страница 48

— Поистине, мой славный герой, ты не только выполнил свое обещание. С горсткой людей, которые были у тебя под началом, ты останавливал врага, раздобывал сведения о его замыслах, нападал на его обозы и жег его склады. А уничтожение складов куда важнее всего прочего: английский посол Мэдоу сообщает, что это было решающей причиной, побудившей нашего воинственного брата Карла Густава пойти на заключение мира. И наконец, сегодня ты доставил нам деньги из вражьего стана. Великолепно! Кто из наших подданных, кроме тебя, пообещал бы сделать все это и решился бы выполнить свое обещание? Вот потому-то мы и хотим тебя наградить по заслугам.

— Вполне возможно, ваше величество! Но я этого но хочу.

— Почему? — изумленно воскликнул Фредерик Третий.

Свен не опускал глаз, хотя король смотрел на пего суровым и испытующим взглядом.

— Вы плохо меня знаете, мой король! — ответил он и добавил с улыбкой: — Если это правда, что, служа королевству, я получил больше шрамов, чем наград, если мои заслуги так велики, как говорит ваше величество, и если никто другой не отважился бы совершить то, что совершил я, то чем, спрашивается, можете вы меня вознаградить?

Немного подумав, Фредерик Третий ответил:

— Бог ниспослал королю земную власть, и король может выполнить все разумные желания своих подданных.

— В таком случае у меня есть одно желание, и я прошу вас его выполнить.

— Говори! — живо отозвался король.

— Обещаете ли вы, ваше величество, вспомнить обо мне, когда вам снова понадобится моя помощь?

— И это все?

— Да, — гордо ответил Свен, — это все. Так будет оплачен счет, который не дает вашему величеству покоя и о котором я вспомнил лишь тогда, когда мой король пожелал о нем заговорить.

Короля тронула преданность, прозвучавшая в этих словах Свена. Глядя сияющими глазами на благородное, мужественное лицо Предводителя энгов, он протянул ему правую руку. Свен взял ее, а король ласково положил другую руку ему на голову и воскликнул:

— Господь тебя благослови, мой рыцарь!

Свена глубоко взволновала сердечность, послышавшаяся в голосе короля. И как ни плохо он знал придворный этикет, тут он опустился на колени и, устремив горящий взор на короля, воскликнул:

— Благодарю вас, мой король, благодарю вас! До сего дня вы требовали от меня только верной службы, в следующий раз вы должны потребовать моей жизни, потому что только жизнью я смогу отплатить за милость, которую вы мне оказали!

В это мгновение Ивер, который долго и безуспешно пытался найти подходящие слова, произнес:

— Надеюсь, ваше величество вспомнит и обо мне, когда даст поручение Свену, и мы сможем выполнить его вдвоем, не правда ли?

— Я вспомню и о тебе, — ответил король и, простившись с друзьями милостивым кивком, вместе с Габелем и Скелем направился в соседний зал, где собрался государственный совет.

Энги покинули замок.

ИВЕР ДЕЙСТВУЕТ НА СВОЙ СТРАХ И РИСК

В присутствии короля Ивер с трудом скрывал свою радость. Но, выйдя из замка, он сразу же дал волю своим чувствам. Обхватив Свена обеими руками, он порывисто прижал его к груди, затем оттолкнул от себя и стремительными прыжками помчался по двору. Часовые у лестницы с изумлением глядели ему вслед, думая, что он сошел с ума, но Ивер неутомимо продолжал свой бег и остановился лишь на мосту перед стражниками с алебардами.

— Хотя вы, бедняги, тяжко провинились передо мной, — сказал он, — и сильно меня прогневили, все же я просил его величество помиловать вас, и он обещал, что на этот раз вы избежите казни и колесовать вас не будут.

Необыкновенная самоуверенность, прозвучавшая в этих словах, вызвала у стражников улыбку, но Ивер этого не заметил-он уже исчез в толпе, собравшейся перед крепостным рвом и ожидавшей, что вот-вот будут обнародованы условия мира.

По приказу короля Свен задержался в Копенгагене. А Ивер, через два дня после аудиенции во дворце, ушел из столицы, как он и мечтал, в ярко-красном камзоле, отороченном белой шерстью. На нем были короткие желтые штаны и сапоги, на голове красовалась высокая войлочная шляпа с красным пером, а на боку висела длинная сабля. Именно этот наряд, так долго бывший предметом его сокровенных мечтаний, стал наградой за все его подвиги,

Ивер направился к Хольмегорду, старинному поместью, примерно в одной миле от Нестведа. По дороге он встретил несколько шведских полков, которые уже начали отходить из Северной Зеландии.

Ивер прошел мимо них, не удостоив их взглядом. В ту пору Хольмегорд принадлежал Скелям. Когда началась война, вся семья бежала в Копенгаген и возложила заботы о замке на старого фогта. Ради этого человека — вернее, ради его дочери Ингер — Ивер и направился в Хольмегорд.

Дом фогта был расположен на краю большого болота, окружавшего замок с трех сторон. Ингер стояла у окна. Она всплеснула руками, увидав, что к их жилищу приближается молодцеватый воин. Улыбнувшись, он радостно закивал ей еще до того, как она разглядела его лицо. Фогт отворил дверь и пригласил Ивера в дом.

Ингер расстелила на столе скатерть и достала хлеб, масло, сыр и кувшин с медом. Глаза ее светились, на круглых щечках играл румянец. В двух словах Ивер объявил ей причину своего прихода.

В ходе последовавшей за этим беседы Ивер, не забывая в то же время есть и пить, поведал фогту, как горячо он любит Ингер, и живописал — с набитым ртом — всю глубину и силу этой любви. Он умело ввернул несколько слов об аудиенции во дворце и необычайном благорасположении к нему короля, королевы и государственного совета и, наконец, обрисовал свои виды на будущее, выразив надежду, что с помощью Свена он станет егерем в имении Юнгсховед.

На время этой беседы Ингер удалилась в другую комнату, но оставила дверь приоткрытой, чтобы слышать каждое слово. И когда наконец фогт, под впечатлением красноречия и веских доводов Ивера, пожал ему руку через стол и дал свое согласие на брак, дверь распахнулась, Ингер вбежала в комнату, бросилась отцу на шею, а потом протянула свои хорошенькие ручки счастливому жениху.

— А теперь я поблагодарю вас за угощение, — сказал Ивер, и, если вы позволите, дорогой Каспер Дам, сниму камзол. Негоже понапрасну его трепать.

— Нет, нет! Оставайся в камзоле, — попросила Ингер. — Он тебе очень идет!

— Ты так думаешь? — спросил Ивер с улыбкой. — Вполне может быть… Вообще-то говоря, я не ожидал, что застану вас сегодня в этом скромном домишке. Ведь, кроме вас, в замке никого нет, и вы можете выбрать себе лучший из всех покоев. Вы и маленькая Ингер должны перебраться в замок, Каспер! Ведь, может быть, со временем и она станет владелицей такого замка, если на то будет воля божья.

Лицо Ингер сияло счастливой улыбкой. В ее представлении Ивер уже достиг таких головокружительных высот, что отныне она все считала возможным.

Фогт, однако, был на этот счет иного мнения.

— Суди о том, в чем знаешь толк, — сказал он. — Поселить Ингер в замке, когда там хозяйничает пьяная солдатня? Я старик, Ивер, мне и самому-то с ними нелегко, а где уж мне защитить от них дочь?

— А я не знал, что здесь солдаты, — ответил Ивер. — Что это за люди?

Ингер уже несколько раз подавала отцу знаки, чтобы он замолчал, но тот, не поняв ее, спросил:

— Что ты хочешь сказать, дочка?

— Ах, господи! — с досадой воскликнула Ингер, покачав своей миловидной головкой. — Я думаю, хоть сегодня мы могли бы говорить не о шведах, а о чем-нибудь более приятном.

— Вот едет один из их офицеров! — сказал фогт, глядя в окошко.

— Боже милосердный! — воскликнул Ивер, увидав, как офицер спешился и пошел в замок. — Теперь, Каспер Дам, мне уже не надо спрашивать, почему Ингер в тревоге! Она-то хорошо знает, какие у меня счеты с этими людьми!

Фогт не понял, о чем идет речь.

— Ивер хочет сказать, что шведы этого полка особенно ненавистны ему: они замучили до смерти его сестру, красавицу Софи Абельсдаттер. Ах, мой дорогой Ивер, — ласково продолжала она, — оставь их в покое сегодня, прошу тебя. Сегодня наш самый счастливый день!