Уорлегган (ЛП) - Грэхем (Грэм) Уинстон - Страница 84

Но больше этого не существует. Знакомого дерева, стекла и камня недостаточно.

Здесь воцарился Уорлегган. Всё теперь проникнуто его влиянием.

Враждебность в тоне и во взгляде Элизабет удивила Росса лишь масштабом. Он ожидал увидеть ее неприязнь. Но не думал, что это результат событий девятого мая. Он не гордился своим приключением, хотя любой мужчина с легкостью нашел бы извинения для таких действий, но противясь поначалу, позже Элизабет явно показала, что вовсе не испытывает к нему ненависти. Этот поступок во многом проистекал из ее собственного поведения по отношению к Россу в течение многих лет, а в особенности в последние два года, и она наверняка это понимала. В ту ночь она это показала и знала об этом.

Но были и другие грехи с его стороны, более поздние. В первые недели после произошедшего он снова и снова повторял себе, что должен с ней повидаться и обсудить всё при свете дня. Просто немыслимо было оставить всё как есть, но именно это он и сделал. Сначала Росс поступил мерзко, когда явился к ней, а потом — когда не явился, но он просто не знал, что сказать, и эта невозможность объясниться его остановила. Если последние десять лет были трагедией женщины, которая не в состоянии принять решение, то последние полгода — история мужчины с той же проблемой. Долгое время он не мог разобраться в своих чувствах, потом они стали кристально ясными, и с этого момента встреча с Элизабет наедине стала невозможна.

А теперь уже слишком поздно.

Глава седьмая

Росс вернулся как раз вовремя, чтобы развеять страхи жены. А незадолго до восьми пришли Дуайт и Кэролайн.

Визит к дяде отрезвил Кэролайн. Несмотря на всё, о чем они условились, она решила незамедлительно рассказать ему о встрече с Дуайтом, но, увидев дядю, поняла, насколько сильно тот болен, и промолчала.

Демельза одновременно испытывала и волнение, и возбуждение, и к концу обеда ее заботливость помогла Кэролайн почувствовать себя свободнее.

— Как долго ты будешь отсутствовать, Дуайт? — спросила Демельза. — Еще не знаешь? Это всех нас волнует.

— Флотский хирург — ни рыба, ни мясо, но мне сообщили, что это назначение можно считать двухлетним или на до окончания войны. Смотря, что окажется короче.

— А если война продолжится и после этого срока?

Дуайт заколебался.

— Он останется. Всеми фибрами души чувствую, что совесть не позволит ему уйти, — вставила Кэролайн.

— Ну хоть раз ты переоценила мою совесть, — улыбнулся Дуайт. — После приезда Кэролайн мой патриотизм очень быстро улетучивается.

— Но вам же не придется ждать так долго, пока тебя не спишут с... — сказала Демельза.

— Нет. Думаю, она выйдет за меня замуж. Я в это верю. Как только я смогу сойти на берег. Через три месяца или через шесть... Никто не знает.

— А до этого? — поинтересовался Росс у Кэролайн. — Что вы будете делать?

— Останусь на какое-то время у дядюшки. Потом, может, вернусь в Лондон.

— Я бы предпочел, чтобы ты осталась здесь, — вмешался Дуайт. — Хороший воздух, а лондонский не подходит твоему здоровью.

— Ах да, знаете ли, — сообщила Демельзе Кэролайн, — все первое утро нашего примирения он потратил на то, чтобы послушать мою грудь. Верите ли, я поняла, что это смущает сильнее, чем любые супружеские ласки.

Дуайт сильно покраснел.

— Вздор, Кэролайн, тебя послушать, так все было хуже, чем на самом деле. Я потратил меньше, и присутствовала твоя горничная.

— О да, моя горничная присутствовала, что делало процедуру еще менее приятной. На какое обольщение может надеяться женщина со стороны человека, который уже рассмотрел её миндалины и зубы и пересчитал ей ребра при ярком свете дня?

Дуайт глотнул вина.

— Если хочешь знать, так позволь ответить. У тебя есть всё, чтобы меня соблазнить. Я люблю тебя и очарован всем, что ты делаешь, никакая медицинская помощь никогда меня от этого не излечит!

Дуайт сказал явно больше того, что ожидала Кэролайн, и чтобы спасти положение, Росс произнес:

— Когда Дуайт уедет, а вы останетесь у дяди, надеюсь, что вы будете приходить к нам на ужин раз или два в неделю. Так быстрее пролетит время.

— После отъезда Дуайта иногда я буду просыпаться с мыслью о том, не приснилась ли мне вся эта неделя. Думаю, мне следует приходить к вам, чтобы убедиться в обратном. Надеюсь, дядюшка поправится, и я смогу рассказать ему правду.

— Если возникнут любые затруднения, приходите прямо сюда, — предложил Росс.

— Мы дадим вам пристанище, насколько потребуется.

— Муж накладывает на вас большие обязательства, — сказала Кэролайн, взглянув на Демельзу перед ответом.

— Не больше, чем я бы сама хотела или захочу.

Именно Кэролайн в конце концов улыбнулась и отвернулась.

— Я уже говорила Россу. Это был просто каприз. Во всяком случае, может быть, война закончится на следующей неделе, и мне не потребуется ваша любезность. В Плимуте жена помещика нашептала мне новости про какой-то кощунственный пир, что французы устроили в Нотр-Даме. Это пахнет упадком, и я верю, что их вооруженные силы разложатся, особенно военный флот.

— В следующем году грядут перемены, раз я выйду в море, — произнес Дуайт, — уж вши точно заметят разницу.

В половине десятого из церкви Сола пришли славильщики, и Демельза вспомнила прежние рождественские праздники. Шесть лет назад в Тренвит неожиданно заявились Тренеглосы вместе с Джорджем Уорлегганом. Элизабет пела, и Демельза пела, впервые попробовала портвейн и полюбила его аромат и действие, несмотря на тошноту, потому что тогда носила Джулию, которая должна была родиться через четыре месяца.

А потом, два года спустя, когда она была здесь одна, и пришли те же славильщики, что и сегодня, хотя и в меньшем составе, и она пригласила их в дом, посочувствовала их бедам, волнуясь из-за своего нового статуса и стремясь вести себя как требуется, не подозревая, что через две недели Джулия умрет, а она распластается, опустошенная и больная.

И корабли, потерпевшие кораблекрушение во время ужасающего январского шторма, Росс, опустошенный, как и она сама, только еще хуже, страдающий и потерянный, спускающийся к берегу, кишащему дерущимися шахтерами.

В эту ночь хор заявился в полном составе и отличной форме. Их возглавлял дядюшка Бен Трегигл — нестареющий, со своими жидкими черными локонами, как у цыгана, и Мэри-Энн Трегаскис, и Шар Нэнфан, и Джонни Кимбер, и Бетти Каркик, чей муж погиб в стычке с таможенниками, и даже Сью Бейкер продралась сквозь псалмы, не свалившись в очередном припадке.

Когда хор ушел, все четверо сели вокруг камина и еще полчаса пили чай и ели домашний пирог. Затем Демельза, извинившись, их покинула. А вскоре за ней последовал и Росс.

Он отправился на шахту и какое-то время отсутствовал, а когда вернулся, Демельза все еще находилась на кухне и рассказала ему, что Кэролайн только что отправилась спать. Росс прошел в гостиную и обнаружил, что Дуайт тоже уже собирается.

— Мы подумали, что вы захотите немного побыть наедине, — пояснил Росс.

— Благодарю... И за всё остальное тоже.

— Не стоит благодарности.

— Не так часто кто-то может исправить чужие ошибки. Хочу рассказать тебе...

— И не пытайся. Иногда задиристость и драчливость предоставляет замечательное преимущество. И этому легко научиться. Наслаждайся счастьем, пока вы здесь.

— Так я и сделаю. Кэролайн...

— Чем больше я узнаю Кэролайн, тем сильнее ее уважаю, — Росс налил себе бренди, но поставил бокал нетронутым — больше ему не хотелось. — Я только на этой неделе начал ее понимать. У тебя будет вся жизнь, чтобы ее понять, и, как я полагаю, это произойдет уже вскоре. Она всегда будет скрывать свою доброту, как будто стыдясь её. Поздравляю тебя с удачей в выборе столь исключительной жены.

— Я желаю лишь того, чтобы она стала моей женой, — покачал головой Дуайт, — сейчас я отдал бы пару лет жизни за месяц на берегу. Но на этот раз её нельзя торопить... Похоже, Демельзе она нравится?