Уорлегган (ЛП) - Грэхем (Грэм) Уинстон - Страница 43

Она покачала головой.

— Уехал. Уверяю вас. Он в Сент-Ивсе.

— А когда вернется?

— Завтра, наверное. Прошу, садитесь, капитан МакНил. Когда вы стоите, комната кажется слишком маленькой.

Он слегка улыбнулся и подчинился, вытащил часы и снова убрал.

— Поверьте, меня крайне огорчает, мэм, что приходится так вести себя с вами.

— Что ж, именно так некоторые и говорили... Что когда вы были у Тревонансов, то вели себя как лазутчик.

— Это неправда! — резко бросил он. — Я приехал, чтобы поправить здоровье. Находясь здесь, я лишь нанес визит вежливости в таможню, поскольку три года назад им помогал. Уж поверьте, миссис Полдарк, не в моем характере подобная бесчестность!

— Тогда почему сейчас?

— Это другое дело, совершенно другое. Я приехал как военный, мэм. Эту контрабанду, так хорошо организованную, надо пресечь. Я лишь подчиняюсь полученным приказам!

Демельза удивилась, что нотка презрения в ее голосе так его задела.

— Но все же вы заперли меня в собственном доме.

— Только на ночь. Я не могу позволить вам или вашим слугам спуститься вниз и предупредить контрабандистов.

— Так вы мне не доверяете, капитан МакНил?

— В этом — нет.

Она посмотрела на него сквозь ресницы.

— Вы просите меня верить в вашу честность, но не верите в мою.

— Учитывая, что ваш муж отсутствует и возможно замешан? — он поднялся и постоял, положив руки на спинку стула. — Капитан Полдарк и сам был военным. Меня огорчит, если он замешан, ради его же блага надеюсь, что это не так, мне нелегко объявлять войну друзьям. Но однажды я уже предупреждал его, чтобы не играл с законом. Если он так поступил, то придется принять последствия. Поверьте, мэм, ради вас я готов заплатить высокую цену. Вообще-то любую, какую вы только назовете... Но только не пренебрежение долгом.

На кухне раздался хриплый голос. Демельза хотела уже сказать МакНилу правду, объяснить, по какой несчастной случайности он замешан, только в этот раз, и положиться на милость и понимание капитана. Но вовремя остановилась. Она редко виделась с МакНилом, но уже поняла его натуру. Пытаясь перед ней оправдаться, он приоткрыл и свои достоинства, и недостатки. Добродушный, проницательный, влюбчивый, но убежденный в том, что долг — превыше всего. К его милосердию взывать столь же бесполезно, как предлагать деньги или постель.

— Чего вы от меня хотите?

— Оставайтесь здесь, мэм. Я обойдусь без Уилкинса, он останется с вами, раз уж именно из-за его промаха вы обо всем узнали. Это не продлится долго.

— А когда вы схватите ваших контрабандистов и посадите их под замок, мы будем вольны пойти спать и... забыть вас?

Он вспыхнул и поклонился.

— Именно так. А если выяснится, что кто-то из задержанных с вами связан, я, как и вы, буду крайне об этом сожалеть. Надеюсь, я в последний раз занимаюсь подобным делом. Скоро у нас будет занятие получше.

— О чем это вы?

— Драться с людьми другой породы, мэм. И других верований. Вчера Франция объявила Англии войну. Если бы это произошло несколько недель назад, нам бы не пришлось встречаться при таких печальных обстоятельствах.

Дуайт вышел из коттеджа, закрыл дверь и прислонился к ней. Было темно, но темнота морозной ночи не шла ни в какое сравнение с той тьмой, в которую погрузился он. Весь в ссадинах, тело болело, а руки дрожали, но доктор не чувствовал страха. Свежий воздух вернул его к жизни, он стоял, пытаясь поразмыслить, и холодный, ободряющий воздух проникал сквозь потную одежду, холодил, но придавал сил.

Дойти до лошади, отвязать ее, с трудом забраться в седло. Уже одиннадцать вечера. Кэролайн ждет. Боун там, наверное, что-то объяснил (но как объяснить то, чего он сам не знает?). Через десять минут он будет там, в крайнем случае, пятнадцать. Через полчаса они уедут.

Но он так и не проверил эту гипотезу. До полуночи оставалось больше получаса. Даже ради Кэролайн...

Он натянул поводья и развернул лошадь. Непривычная к крутой и каменистой дороге, лошадь споткнулась и подковой высекла искры из камня. Хорошо, что он убрался из этого коттеджа в холодную тьму. Двое ребятишек, которые так хорошо его знали, захныкали и бросили на Дуайта испуганный враждебный взгляд, а Чарли тем временем лежал в собственном камине. Когда Дуайт уходил, он услышал, как дети завозились, стоило двери захлопнуться, спустились вниз и уставились на отца. Лотти, наверное, смочит тряпку и попытается привести его в чувство, и, в конце концов, ей это удастся. Но что ждет его в будущем? Что ждет их?

На вершине холма Дуайт пришпорил лошадь в противоположную сторону от Киллуоррена, от Бата и побега с любимой, от новой жизни. Левое плечо страшно ныло, хотя кости не были сломаны, кровь с царапин на шее стекала по сорочке.

Будь у него больше времени, Дуайт мог бы вернуться за Джакой Хоблином. В таких делах тот действовал быстро и мог бы отплыть на лодке и предупредить куттер. Но время истекало. Возможно, он уже опоздал.

В Грамблере светились два окна, но пока кто-нибудь поднимется, все равно пройдет слишком много времени. Вся ответственность лежит на его плечах.

Офицер, которого он видел в Труро, два всадника, молча свернувшие с дороги вечером, чтобы дать проехать ему и Парфезии... Это не просто засада, Дуайт прочитал это в глазах Чарли, это самое грандиозное предательство, возможно, Чарли решил после женитьбы бросить опасную игру. Тюремное заключение или высылка для десятка людей, а то и еще чего похуже, если будут сопротивляться, тюрьма и полный крах для Росса.

Ночь была слишком темной, чтобы двигаться быстро, и, добравшись до развалин Уил-Мейден, Дуайт соскользнул с седла и привязал ее за сломанными стенами и быстро зашагал вниз по долине, будучи постоянно начеку.

По пути он никого не заметил. Пара огоньков над шахтой. Почву прихватило морозцем, она была сухой и твердой, сложно сказать, сколько человек прошло здесь перед ним. В гостиной Нампары тоже горел свет. Демельза уже, несомненно, ждет возвращения Росса.

По пути вниз Энис придумал план. Обитатели Нампары помогут. Когда каждая секунда на счету...

Возможно, его подозрение вызвала тишина в долине или горящий так поздно свет. Он подошел к парадной двери и уже занес руку, чтобы постучать, но потом опустил ее и обошел большой куст сирени и цветочную клумбу, подойдя к освещенному окну. Шторы были опущены, но оставалась щель. Он вгляделся. На столе лежал серый кивер.

Весьма необычный головной убор. Около двери стоял солдат в красном мундире и штанах с золотым галуном — крепкий и с осоловелым взглядом. На краешках стульев примостились напряженные Джон и Джейн Гимлетты, а Демельза сидела у камина. Этим вечером на ее прекрасном лице четко выделялись скулы. Обычно их почти нельзя было различить. Словно в ней появилось что-то одновременно и от мужчины, и от женщины. Ее пальцы побелели.

Дуайту показалось, что он услышал за спиной какой-то шорох, он резко выпрямился, но это было просто дуновение ветерка.

Значит, ему предстоит действовать в одиночку. Он обогнул дом, в кухонном окне горел свет. Дуайт прошел по мощеному двору между каменными сараями. Шторы на окнах не были задернуты, а кухня пуста. Он дернул задвижку, и дверь открылась. Внутри было тепло и пахло едой. На столе — перевернутый утюг, в корзине перед затухающим очагом дремлет кошка. Котенок, лежащий почти на золе, при виде Дуайта мяукнул и потянулся. Единственная свеча догорала.

Он увидел нужный предмет, как только вошел, — маленький уличный фонарь. Он взял его, и Гаррик тявкнул. Дуайт в спешке завозился со створками фонаря, он не мог сделать это снаружи, потому что там свечу не зажечь. Когда он потянул за щеколду, ему показалось, что в гостиной кто-то двинулся. Дуайт быстро шагнул за дверь, но не услышал шагов. Гаррик замолчал, и в тишине щеколда подалась, а створка открылась. Дуайт взял огарок и зажег от него свечу. На стоящей в очаге треноге уже подгорала картошка. Котенок лег на спину у его сапог и ждал, когда можно будет куснуть дружескую руку. Дуайт закрыл створку и выскользнул из дома. Щелкнула дверная щеколда.