Мрак остаeтся - Энтони Марк - Страница 141

— Правда? Не думаю, что когда-нибудь эти штуки помогали.

Прошлой ночью Вани рассказала, как скирати использовали волшебных золотых пауков, чтобы их ядом убивать неугодных. Так они убили Орсита. И она видела их в своих снах…

Ей показалось, что он угадал ее мысли.

— Нет. Не позволяй деяниям скирати влиять на то, во что ты веришь. Это просто злая шутка о том, что маги скирати используют пауков, чтобы творить зло. Ведь в Моринду пауков считали священными. И мой народ также высоко почитает их. В наших легендах они — ткачи, которые соединяют мир воедино.

Лирит вздохнула:

— Мы думали, что Сиф стоит за убийствами, потому что нашли одного из пауков там, где был убит жрец Орсит. Но это было лишь совпадение, не так ли?

— Возможно, хотя и не совсем. Я полагаю, скирати просто нашли возможность сбить с правильного пути тех, кто искал убийц.

Лирит кивнула, но ей хотелось говорить вовсе не о пауках.

— Я слышала… — Ее голос дрогнул, и она облизнула губы. — Я слышала, будто морниши не заключают браков с людьми, не принадлежащими к их клану.

Замерев, Сарет смотрел куда-то вдаль, мимо нее.

— То, что ты слышала, — правда.

Эти слова вызвали у Лирит почти физическую боль. Она отвернулась, чтобы скрыть выражение своего лица.

— Я понимаю.

Но, возможно, дело в другом. Кто она такая, чтобы мечтать о замужестве с Саретом? Она вспомнила сон, в котором Сарет превратился в камень у нее в руках. Разве ее сон уже не сбылся?

Она услышала шорох позади себя. До ее обоняния донесся запах мужского пота и степных трав. В горле пересохло.

— Вешала, — прошептал Сарет. Она закрыла глаза.

— Ты все время говоришь это слово, но я не знаю его. Что оно означает?

— На языке моего народа оно значит «возлюбленная». У Лирит перехватило дыхание.

— Нет, не может быть! Я помню, так ты назвал меня в Ар-Толоре, — произнесла она.

В его глазах была печаль. — — Да. — Но…

— Какой морниш не узнает своей судьбы, если увидит ее? Вешала.

Они стояли как деревья, слегка покачиваясь на ветру, а чайки взывали к ним сверху. Потом медленно, сопротивляясь порывам ветра, потянулись друг к другу.

— Лирит! Так вот ты где!

Она отскочила назад, обернулась. Грейс и Тревис направлялись к ним. Лирит почувствовала, как ее щеки зарделись, Сарет поспешно отошел.

Даже если Грейс или Тревис заметили что-то, они ничего не сказали.

Тут нечего замечать, сестрица. Ты слышала его слова. Какова бы ни была его судьба, он не может жениться на чужой. И ты знаешь, какая у тебя судьба. Ворон…

— Мелия проснулась, — сказал Тревис. — Она хочет, чтобы мы собрались все вместе. Сейчас.

Грейс пожала плечами:

— Я пыталась объяснить ей, что никто не пойдет спасать мир до того, как она выпьет мэддока, но ты ведь ее знаешь.

— Надо же, — сказала Лирит, надеясь, что ее голос звучит легко и беззаботно.

— Лирит? — Тревис поднял на нее взгляд. — Да?

— Ты так смотрела на меня. Что случилось? У меня волосы в беспорядке? Минуточку!

Он пригладил свою лысую голову и рассмеялся.

— Прости меня, — сказала она. — Я… я еще не совсем проснулась.

Тревис переглянулся с Грейс, и оба поняли, что допустили бестактность, подойдя к Лирит. Чтобы исправить ситуацию, Тревис решил перевести разговор:

— Доброе утро, Сарет. Что на ней? — Тревис указал на карту в его руке.

— Возможно, ты объяснишь мне. Сегодня утром я вытащил карту из колоды аль-Мамы, чтобы посмотреть, что готовит мне грядущий день.

Он перевернул карту. Лирит прижала ладонь к губам. Карта изображала человека с тремя мечами, вонзенными ему в спину.

Тревис посерьезнел:

— Должен вам сказать, что это не очень добрый знак.

— Да, — согласился Сарет, — не очень. Эта карта обозначает вероломство. Кто-то кого-то сегодня предаст.

— Но кто? — спросила Грейс.

Лирит скрестила руки на груди и отвернулась.

— Не стоит заставлять леди Мелию ждать.

Ближе к полудню вся компания шла по главному проспекту, который проходил через все пять кругов Тарраса.

— Хорошо, — пробормотал Тревис. — Получается, я единственный, кто выглядит незаметным?

Он поправил свое новое одеяние: штаны до колен, широкая белая рубаха и красный жилет, вышитый желтой нитью. На голове повязан платок, в ушах серебряные серьги. Если бы не его бледная кожа, он выглядел бы как настоящий морниш.

Еще в караване Сарет и Вани выдали путешественникам новую одежду.

— Это обычная предосторожность, — убеждал Сарет. — Так вы привлечете к себе меньше внимания со стороны скирати. Подумаешь, обычная горстка морнишей, пришедшая в город предсказывать желающим судьбу и продавать всевозможные безделушки.

Наряд Грейс не слишком отличался от одеяния Тревиса. Она была выше всех в группе, если не считать Бельтана и Тревиса, и никакие одежды женщин-морнишей не подошли ей. Ее пепельные волосы были спрятаны под бесформенной шляпой. Вани даже дала ей небольшой меч, чтобы Грейс носила его на поясе. На остальных были яркие одежды и различные украшения. Даржу коротко подстригли усы, оставив бакенбарды, типичные для морнишей. Старый рыцарь сначала воспротивился, однако Эйрин заметила, что так он выглядит лет на десять моложе, и ворчание как-то само собой прекратилось.

— По крайней мере маскировка помогает, — заметила Грейс. — Смотри! К нам даже никто не подходит.

— А разве можно их в этом винить? Марджи арестовала бы нас за преступление против моды.

Грейс вздохнула и потрогала свою вышитую жилетку.

— Нет, я думаю, ей это понравилось бы.

Чем больше Грейс думала об этом, тем больше считала удачной идею Сарета переодеть их. Скирати ненавидели морнишей и относились к бродячему народу с презрением. Их мало заботила кучка сброда, пришедшего в город, чтобы раздобыть несколько монет. Кроме того, они искали Мелию, Фолкена, а также Лирит, Даржа и Эйрин. Маги вряд ли могли знать, что Тревис, Грейс и Вани находятся в городе.

Кроме того, по ходу их путешествия Грейс стало казаться, что не только маскарад позволил им пройти в город неузнанными. Лирит права. Жители Тарраса точно впали в какое-то безумие. Многие из них находились в явном замешательстве, стоя посреди улицы с ведром, ребенком или корзинкой с домашним скарбом, не зная, что с этим делать. Многие стояли у стены, по их лиловым пятнистым губам ползали мухи. В руках они держали пустые кружки. В этом не было абсолютно никакого смысла — Лирит сказала, что в Эликсире Прошлого нет ничего волшебного.