Собачий принц - Эллиот Кейт - Страница 73

— Лиат вывела беженцев через потайной туннель, о котором так много здесь говорили, — продолжила нажим на короля Хатуи. — Вряд ли кто-нибудь, кроме нее, сможет найти этот туннель.

Ответа короля Лиат не слышала. Хью рядом с ней тихо выругался.

— «Орлы», — сказал он, — исчезните!

Руфус сразу же испарился, но Ханна медлила.

— Идите!

Ханна, не отворачиваясь ни на мгновение, медленно отступила на несколько шагов.

— Посмотри мне в глаза! — прошипел он. Она не шевельнулась. — Лиат!

Она отвернулась. Пусть он ударит ее здесь, где каждый может это видеть, в том числе и его благородные собратья. Она не могла отказать себе в этом маленьком удовольствии, хотя все и так бесполезно.

Изнутри раздался голос короля:

— Добрый совет, сестра. Хатуи, отправь этого молодого «орла», который был в Генте, с посланием к графу Лавастину. Остальными распорядишься, как сочтешь нужным.

— Не думай, что ты от меня сбежала, — сказал Хью спокойно и расчетливо. — Я сейчас войду к королю и скажу ему, какого «орла» Сапиентия хочет взамен. Ты знаешь, кого я выберу.

Она не шевелилась. Он опять выиграл. Хью улыбнулся:

— Твоя подруга будет моей заложницей, пока ты не вернешься. Она и книга. Запомни это. Ты все равно принадлежишь мне. — Он отвернулся и вошел в шатер короля. Конечно, он убедит его своими сладкими речами.

— Лиат! — К ней подошла Ханна. — Вставай.

— Я предала тебя.

— Чушь какая. Я — «орел». Это что-то да значит. Ничего он со мной не сделает.

— Вспомни Теофану в лесу.

— О чем ты говоришь? Лиат, опомнись. Да ему наплевать на меня, ему нужна только ты. Пока я веду себя нормально, он меня и не заметит. Владычица и Господь, Лиат, я пережила епископа Антонию, лавины, оползни, бесовские видения, горные перевалы, налет кумской кавалерии, наводнения и твою истерику. Переживу и этого.

— Обещай мне!

Ханна закатила глаза:

— Отстань! Иди-ка лучше собирай вещи.

Лиат вздрогнула, вспомнив:

— Вещи сгорели.

— Ну иди к Хатуи, пусть она экипирует тебя заново. Лиат, а книга не сгорела?

— Нет. — Она закрыла глаза, прислушиваясь к мягкому журчанию слов внутри палатки; услышала, как Хью засмеялся шутке короля, услышала остроумный ответ Росвиты. — Книга у Хью.

— Вот видишь, — вскинулась Ханна. — Это даже хорошо, что я остаюсь и смогу за ней присматривать. Да и за ним тоже. Разве не я забрала у него книгу в Хартс-Рест?

Лиат утерла нос тыльной стороной ладони и шмыгнула:

— Ох, Ханна, тебя, наверное, тошнит от меня. Меня-то точно от себя тошнит.

— Тебе не хватит времени на сопливые эмоции, когда придется проводить весь день в пути и стараться: выжить. Давай иди к Хатуи. Король не любит, когда его «орлы»рассиживаются, если им дано поручение.

Лиат обняла ее — и пустилась догонять Хатуи.

Оставив лагерь короля, она поехала по дороге мимо сгоревшего дворца и не смогла удержаться от соблазна взглянуть на место происшествия. Хатуи не нашла ей лука взамен утраченного, мечей тоже не хватало. У Лиат были копье, шерстяной свитер, сосуд с водой и мешок сухарей. Кремень для добывания огня ей тоже выдали, потому что она не афишировала свою способность добывать огонь без всяких приспособлений.

Она спешилась у обгоревших ворот и, ведя лошадь в поводу, вошла в развалины. Здесь уже рыскали в поисках чего-нибудь полезного местные жители, тыча в почерневшие обломки сапогами и палками, приподнимая концы недогоревших бревен. Лиат оставила лошадь и зашагала дальше, вороша сапогами пепел. Резкий запах пепелища разъедал нос, который еще кровоточил. Лиат слизывала кровь с губ и шмыгала, стремясь поскорее остановить кровотечение.

Она помнила, где были казармы. Хотя сначала она путалась в планировке Аугенсбургского дворца, во время пожара ей столько раз приходилось нырять в его лабиринты, чтобы попытаться вытащить спящих «львов», что теперь планировка казалась знакомой.

Сюда, на это место, в этот двор она и Хью прыгнули впопыхах, причем он все-таки успел отобрать ее мешок. Хромота его, вызванная неудачным приземлением, доставляла Лиат хоть какое-то мелочное удовлетворение.

Она слишком испугалась, чтобы хоть что-то соображать. Пламя вспыхнуло так внезапно, так быстро распространилось, охватывая каждую вещь, которая могла загореться.

Она выскочила вслед за Хью, лишь потом вспомнив о тех, кто остался внутри.

«Мне не в чем себя винить. Он усыпил их. Он заставил меня сделать то, последствий чего я не могла предугадать».

Но это ее не утешало.

Па был прав, защищая ее. Но ему следовало бы и научить ее. Она и сама могла чему-то научиться. Она не должна была позволить Хью приблизиться.

Мигнул свет — яркая вспышка на фоне пепла и обломков. Лиат перешагнула через кучу угля, оставшуюся от порога там, где был вход в казармы. Обуглившиеся обломки смешались, непонятно было, что упало с чердака, что осталось от пола и стен, а что от крыши. Ее сапог провалился на глубину ладони. Она вытащила ногу и осторожно перешагнула через две упавшие балки, рядом с которыми валялись обломки мечей и наконечники копий, заклепки и шишки щитов. Все обгорело и еще дымилось. Три доски, в которых угля было больше, чем дерева, лежали друг возле друга, рядышком, как будто образуя крышку сундука. Она оттолкнула сапогом одну из них.

Среди пепла и углей лежал ее лук в футляре. Он был совершенно цел, если не считать тонкого слоя покрывавшей его сажи. Изумленная, она подняла его и увидела рядом своего доброго друга — меч Луциана.

— Лиат…

Она вздрогнула, прижала к себе лук и меч и, обернувшись на голос, споткнулась о балку.

Но никого не увидела.

МЕРТВЫЕ ДУШИ

Антония устала. Глаза разъедал дым, щеки горели, но она не жаловалась. Глядя в огонь вместе со всеми остальными, она уже могла видеть то, что видят другие, но еще не освоила искусства открывать окно в пламени. Хериберт же, несмотря на многочисленные попытки, так и не смог ничего разглядеть сквозь огонь и камень.

Она видела образы столь же неустойчивые, как само пламя, но ее уверяли, что эти тени отбрасываются реальными предметами, зданиями, людьми, что все события, наблюдаемые ими через огненное окно, действительно происходят в мире вдали от их маленькой долины. Конечно, возможности наблюдения были не безграничны.

Как раз сейчас, вдалеке, за полыхающим в камине огнем, к воротам монастыря подъезжала молодая благородная дама со свитой. Дама просила впустить ее помолиться и предложить дары.

— Это принцесса Теофану, — вырвалось у удивленной Антонии.

— Тише, сестра Вения, — упрекнула ее сидевшая ближе всех к огню Капот Драконис. — Давайте послушаем, что она скажет привратнику.

Антония не хотела признаться, что ничего не слышит. Она, как в пантомиме, могла только различать фигуры двигающихся и жестикулирующих людей. Беседа в пламени продолжалась долго, старый привратник задавал принцессе все новые и новые вопросы.

Антония рассмотрела присутствующих.

Ей не нравилась их манера обращаться друг к другу на церковный лад: сестра, брат. Предполагалось, что они равны между собой. Но Антония понимала, что брат Северус высокообразован и происходит из благородной семьи. Его имя отражало суровость поведения и аскетизм образа жизни. Сестра Зоя, аккуратная и педантичная, говорила с акцентом, свойственным образованным клирикам королевства Салии. Цветущая красавица, под обаяние которой, увы, попал Хериберт, она была похожа скорее на придворную даму, чем на клирика. Брат Маркус старше Зои, но младше Северуса, чопорный и надменный, к несчастью, заразил Хериберта своей одержимостью строительством и привлек его к сложному проекту перестройки запущенных сооружений, в которых размещалась община. Сестра Мериам, старая и иссохшая, с тонкими, как палки, конечностями, больше походила на язычницу Джинна, чем на добрую дайсанитку. Ее пылкое достоинство внушало уважение даже Антонии.