Собачий принц - Эллиот Кейт - Страница 61

Она молча трясла головой. В конце концов королю это надоело, он поднял руку, Хью повернулся к притихшей в ожидании аудитории. Лиат опустила глаза.

— Рассказывают, — наставительно обратился Хью к Сапиентии и всем присутствующим, — что император Джинны держит птицу, которая произносит человеческие слова. А видели вы, как уличные фокусники заставляют собак ходить на двух ногах? Такое обучение не делает образованными ни птицу, ни собак. Если ребенка рано учить читать, он сможет узнавать слова и произносить их, не понимая значения. Я думаю, что перед нами как раз такой случай. — Он улыбнулся, как взрослый снисходительно улыбается лепету ребенка. — Она не так уж образованна, ваше высочество, не так ли? Как вы полагаете?

В ответ Сапиентия только авторитетно кивнула:

— Не могу с вами не согласиться, отец Хью. Бедному созданию будет спокойней под моим покровительством.

Генрих поднялся, все сидевшие дамы и господа встали на ноги. Юный брат Константин чуть не расплескал красные чернила, стремясь не отстать от других и не выказать королю непочтение.

— Пусть это послужит вам уроком, дитя мое. Мудрые советники оказывают нам неоценимые услуги.

— Кому больше, кому меньше, — пробормотал Виллам, но так тихо, что его могли слышать лишь Росвита и король.

Губы Генриха дрогнули, он подал знак слугам. В другом конце зала царило лихорадочное возбуждение. Двое слуг подняли кресло короля и понесли его к центру стола.

— Пожалуй, пора к столу, — заметил Генрих, подавая пример собравшимся. Толпа устремилась за ним.

Росвита задержалась, глядя на молодую женщину, все еще стоявшую на коленях. По ее щекам стекли две-три слезинки, но она не пошевелилась даже для того, чтобы стереть их. Она молча уставилась на холодный каменный пол.

— «Орел»! — позвала Сапиентия, уже усевшаяся за центральный стол. — Ко мне!

Она встала и, не проронив ни слова, взялась прислуживать своей новой хозяйке.

ОЛЕНЬ В ЧАЩЕ

— А все-таки она мне не нравится, — сказала Сапиентия своей фрейлине леди Бриджиде, которой ее нынешнее положение фаворитки Сапиентии позволяло по вечерам расчесывать волосы принцессы перед ее отходом ко сну. — Ее кожа такая…

— Грязная? Заставьте ее помыться.

— Это не грязь. Не отходит. Я сама вчера оттирала. — Принцесса хихикнула.

— Может быть, она — потерянная сестра Конрада Черного или его незаконная дочка.

— Ну, для дочки она уже старовата. А может, и нет, если он завалил какую-нибудь девчонку в возрасте брата Константина. Может, она рабыня Джинна, убежавшая от хозяйки.

— Как она тогда выучила вендарский?

— Мать герцога Конрада не ушла в монастырь после смерти старшего Конрада, ведь так? Может быть, это ее второй ребенок от другого мужчины. — У леди Бриджиды была неприятная привычка, смеясь, фыркать, а смеялась она очень часто, унаследовав много земель, но мало ума и чувства. — Она должна была бы прятать ребенка, если с отцовством не все в порядке.

— Мне кажется, она живет замкнуто. Но джиннская кровь в ней есть, ведь они все такие смуглые. Но и вендарская кровь имеется, иначе она не смогла бы так хорошо говорить по-вендарски.

— Сказал же отец Хью, что и птицу можно обучить человеческой речи.

Лиат не обращала на все это никакого внимания. Их глупость и спесь ничуть ее не трогали. Хью в комнате не было, а за три дня службы у Сапиентии она научилась дорожить этим.

— Расчесывай, расчесывай, — напомнила Сапиентия. — За кого бы мне выйти замуж, Бриджида?

— За лорда Амальфреда, — сразу же ответила Бриджида. — Он такой красавец, а на прошлой неделе своими руками убил медведя и дюжину, если не больше, оленей. Мне бы такой муж понравился. Когда я получу наследство от матери, мои земли будут простираться далеко на восток, рядом очень пригодился бы могучий воин.

— Но он лишь сын салийской герцогини. Мне нужен принц крови.

— Почему бы королю не послать за аретузским принцем — ведь ваша матушка была восточной принцессой.

Сапиентия резко встряхнула головой, взволновав гладь волос, расчесываемых леди Бриджидой:

— Даже мой «орел» знает почему. Правда, «орел»? Почему я не могу выйти замуж за аретузского принца?

За эти три дня Лиат хорошо усвоила, что чем глупее она кажется хозяйке, тем для нее спокойнее.

— Я не знаю, ваше высочество.

Как раз это она знала. Воспоминания о перенесенном унижении были еще очень болезненны, не в последнюю очередь из-за того, что Хью был и прав, и не прав одновременно. Она действительно много читала, Па ее многому обучил, но, когда Хью, издеваясь, демонстрировал ее невежество, она поняла, что отец учил ее очень узко. Она знала намного больше, чем Хью и, пожалуй, кто угодно при дворе, в области математики, но не представляла, насколько образованным был ее Па.

Она молода, она обучалась походя, схватывая все на лету. Конечно, она не знала многого из того, чему обучались в королевской школе и в монастырях. Но ее и не интересовали, по правде говоря, «Диалоги с Господом» Макрины или многочисленные жития святых. Ее влекла к себе мудрость древних, рассуждавших о небесах, колдовстве, естествознании, законах динамики. То, что отец научил ее строить «город памяти», и то, что в этом «городе» хранились сведения в том числе и об аретузской практике наследования, еще не означало, что она была образованным человеком в общепринятом смысле этого слова.

— Бедняжка, — сказала принцесса. — Аретузским принцам не разрешено покидать дворец. Эти варвары разрешают наследовать престол только мужчинам. Правящим императором может стать лишь один из сыновей, племянников и других потомков, и если кто-нибудь из них вырвется прочь, он может заявить о своих притязаниях на престол, вернуться с армией и устроить гражданскую войну. Гражданских войн там не бывает только потому, что как только избирается новый император, все остальные принцы крови умирают, отравленные его матерью.

Лиат подмывало поправить принцессу Сапиентию, так как, справедливо заметив, что в Аретузе именоваться императором мог лишь мужчина, принцесса совершенно ошибочно приписала аретузцам варварскую практику подлого джиннского «хшаятийя», где мать императора действительно травила всех претендентов на престол.

— Вы собираетесь поступить так с Теофану? — легкомысленно пошутила Бриджида.

Лиат напряженно смотрела на дверь. Руки вцепились в пояс. Дверь была полуоткрыта, в нее проникал дым освещавших коридор факелов. В сопровождении свиты к покоям Сапиентии приближался ОН. Свет факела разливал вокруг его золотых волос сияние. На Хью были длинные штаны, расшитая золотыми блестками голубая рубаха, через плечо перекинут длинный плащ, застегнутый золотой пряжкой с камнями в форме пантеры. Он был похож на благородного лорда, только что вернувшегося с охоты, и лишь бритый подбородок выдавал в нем священника.

Находившиеся в комнате дамы и слуги устремили на него взоры. Сапиентия залилась краской, Бриджида жеманно заулыбалась.

— Приношу свои извинения, не хотел вам мешать. — Хью был сама вежливость. Сапиентия сделала знак, Хью подали стул, чтобы он мог сесть рядом с ней. Слуги принесли воду и полотенце. На Лиат он не смотрел. Ему это было не нужно.

— Вы нам не помешали. Мы не обсуждали ничего важного, — успокоила его Сапиентия.

— Сущие пустяки, — подтвердила леди Бриджида. — Я слышала, мы отправимся во дворец моего дяди Бурхарда в Аугенсбурге, а потом — в королевский дворец в Экштатт. Там хорошая охота.

— И можно набрать много солдат для битвы за Гент, — добавила Сапиентия, которая всегда возбуждалась, говоря о битвах.

— Очень приятно это слышать, — улыбнулся Хью.

Наступала пора ложиться спать. В этой комнате было четыре настоящие кровати и четыре походные койки. Лиат хорошо знала, что в это время во всех комнатах производились весьма схожие процедуры, напоминавшие странный танец. Такой же своеобразный ритуальный «танец» исполнялся и перед трапезами. Степень привилегированности определялась близостью сидения или лежания к наиболее важным персонам. Постель Сапиентии стояла в самом центре помещения. Рядом с ней — кровать для Хью. Его близость уже не вызывала никаких вопросов. Бриджида спала с другой стороны от Сапиентии, остальные дамы и наиболее приближенные клирики — на других кроватях. Лиат отошла к дверям, надеясь сбежать в конюшню или хотя бы, как две последние ночи, в коридор.