Пылающий камень (ч. 2) - Эллиот Кейт - Страница 41

Это существо не походило ни на что, виденное им раньше, но Захария знал, что перед ним — представитель полумифического народа бирменов, жившего в заросших высокой травой степях. Существо можно было бы назвать женщиной, можно — кобылой, потому что она была одновременно и тем и другим, но в то же время и чем-то большим, нежели просто женщина и лошадь. Ее грубые волосы, заплетенные в косы и украшенные бусинами и мышиными косточками, ниспадали по обнаженной спине. Лицо и верхнюю часть туловища покрывала золотисто-зеленая краска — так что среди зеленой травы ее нельзя было заметить. Ниже талии тело женщины превращалось в тело лошади светло-серой масти.

— Ты вернешься ко мне, — сказала она девушке, — когда принесешь то, что я скажу. Мне нужны когти и сало медведя, зубы крота, мышиные кости, лоскуты из одежды покойника, чешуя дракона, кожа змеи, пепел сгоревшего в полнолуние костра, два уголька из очага беременной женщины, кусочек янтаря, лазурит, перо совы, ракушка…

Она внезапно замолчала, и Захария понял, что все это время она знала о его присутствии. Она вышла из тени, и Захария увидел, что на запястье у нее, как сокол, сидит сова.

— Лети, — говорит она сове.

Та раскрывает крылья и пускается в полет.

Канси-а-лари потянула его прочь. Разбитый локоть болел все сильнее, иногда к горлу подступала тошнота, а от быстрой ходьбы начало колоть в боку.

— Ты все испортишь, — резко сказала Аои. — Не смей больше смотреть в ворота Шагупети.

Теперь они поднимались по ступенькам вокруг холма, с одной стороны высилась бесконечная стена. Захария за все время пути не заметил ни трещины в этой стене, ни пещеры или лестницы, ведущей в жилище, ни колодца. Здесь не было ни животных, ни птиц, ни даже муравьев и пауков. В этом странном месте кроме них, похоже, не было ни души. Если, конечно, не считать странных видений.

Над головой сияло солнце, но Захария его не видел — все время приходилось смотреть под ноги, чтобы не оступиться. Он начал было считать ступени, но быстро сбился. Канси-а-лари шла слишком быстро и вскоре опять скрылась за поворотом. Похоже, ее раздражала его медлительность, но на этот раз Захария не стал ее догонять — не только потому, что ноги у него уже подгибались от усталости, но и потому, что понял: заблудиться здесь невозможно и рано или поздно он ее догонит.

Когда Захария наконец догнал Канси-а-лари, она стояла перед шестыми воротами, приложив обе ладони к зеленому камню, похожему на малахит.

Она что-то произнесла, и из камня послышался ответ. Захария подошел поближе.

— Будь осторожна, сестра, — сказал голос. — Не только мы ходим между мирами. Никто не ожидал, что откроются новые врата. Так что будь осторожнее в мире людей. Ты очень далеко от дома. И помни, у тебя мало времени, если ты задержишься там дольше, то не сможешь вернуться домой.

Как только Захария подошел ближе, она убрала руки с камня и резко повернулась.

— Пошли, — сказала она.

Ему пришлось отправиться следом, так и не удовлетворив свое любопытство. Он не осмелился дотронуться до ворот, чтобы увидеть мир, который видела она. С кем она разговаривала?

Теперь ступеньки стали намного круче — почти до колена каждая, словно их вырубили не люди, а великаны. Лошадь прыгала по ним, как горный козел, рискуя сломать ноги. Но это было выносливое животное, как и все куманские лошади, и ни разу не подвела их. Иначе и быть не могло — лошадей, которых не смогли объездить или менее крепких, чем их собратья, куманы просто-напросто отправляли в котел. А эта лошадка как-никак носила самого вождя Булкезу.

Захария запыхался, и, когда они подошли к седьмым воротам, он остановился отдышаться. Бело-голубой свет, исходящий от ворот, ослепил его, и ему пришлось прикрыть глаза рукой. Этот свет больше всего походил на расплавленный в горне кузнеца металл, но от него веяло ледяной стужей. Захария испугался и отшатнулся назад, хотя и понимал, что по эту сторону ворот с ним ничего не случится. Но в то же время он не мог отвести глаз от того, что было за воротами: этого не видел до него ни один человек и вряд ли когда-либо увидит.

Захария заметил какое-то движение, подошел ближе, и из пылающих ярким светом ворот показались крылья непонятного создания, которое пыталось вырваться из другого мира и схватить его.

Захария вскрикнул. А потом что-то горячее и темное ударило его по глазам.

— Быстрее! — скомандовала Канси-а-лари, таща его за собой.

Захария отбивался от странного создания, пока Канси-а-лари не накинула ему на голову плащ.

— Не оглядывайся, — сказала она. — Граница между мирами становится все тоньше. Они приходят издалека, и они очень опасны. Если ты прикоснешься к кому-нибудь из них, то сразу превратишься в пепел.

— Так, значит, здесь действительно кто-то есть? — воскликнул он. — Кто они?

— На твоем языке они называются ангелами.

Тропинка резко свернула направо. Захария и Канси-а-лари прошли под аркой, сложенной из грубых камней, которую охраняли два каменных льва. Захария услышал далекие раскаты грома и почувствовал влагу на губах. Это оказалась кровь, текущая у него из носа. Канси-а-лари выпустила наконец его руку, и он вышел на овальную площадку, вымощенную мраморными плитами, так плотно подогнанными друг к другу, что не оставалось никаких зазоров.

Дул безжалостный ветер, и Захария порадовался, что у него есть плащ. Ночь была безоблачная, холодная, порывы ветра пронизывали насквозь. Внизу ритмично рокотало море. На небе снова ясно сверкали знакомые звезды, на востоке мерцали созвездия — Меч Королевы, Щит и Кубок. Луна затмевала западные звезды, виднелись лишь самые яркие. Захария вспомнил, как ребенком он любил смотреть в ночное небо, надеясь увидеть ангела.

Неужели за седьмыми воротами и вправду были ангелы?

— Захария.

Женщина шагнула к воротам и прикоснулась к ним. Ее кожа, похожая на полированную бронзу, светилась мягким ровным светом. Золотые монеты на запястье тихонько позванивали. Канси-а-лари глубоко вдохнула.

— Ты чувствуешь? — спросила она. — День стал таким же длинным, как и ночь. Пришла весна. В мире все начинает расти. Как давно я не ощущала ничего подобного!

Захария растерянно посмотрел на нее. О какой весне она говорит? Они добрались до моря через пару недель после зимнего солнцестояния, не больше. За одну ночь они перебрались через пески и дошли до острова. Верно?

На востоке затеплился слабый свет зари, а на западе луна медленно опускалась за горизонт. Женщина подняла копье и потрясла им в воздухе.

— Пошли. Иди за мной след в след.

Они прошли через арку и направились в центр площади. Чем дальше они шли, тем явственнее он ощущал, что земля под ногами тает: сначала они шли по камням, потом по грязи, потом его ноги стали увязать в тине. Посреди площади была неглубокая ямка, и там Канси-а-лари остановилась и опустилась на колени. Захария медленно побрел к ней. Воздух, казалось, превратился в воду, и приходилось прилагать немало усилий, чтобы пройти это небольшое расстояние. Дойдя до ямки, он вдруг покачнулся и упал. Ему показалось, что он кубарем катится вниз, потом последовал сильнейший удар о землю. Открыв глаза, Захария увидел, что он лежит возле ямы, а рядом стоит Канси-а-лари. Он посмотрел наверх.

— Белый Охотник, — ошеломленно прошептал он и снова опустил глаза. Над ним больше не было неба в обычном понимании — отовсюду лился странный яркий свет. Кроме того, вверх поднималась золотистая лестница, казавшаяся бесконечной. По крайней мере он не видел, где она заканчивается, — на большой высоте она казалась не толще нити. Сквозь радугу цветов — розового, серебристого, черного, бирюзового, янтарно-желтого, зеленого и бело-голубого — мелькали тени, но они казались такими неясными, тусклыми и двигались так медленно, что Захария подумал, что это ему только кажется. Он посмотрел вниз.

Далеко внизу, так далеко, что это расстояние не преодолеть за месяц и даже за целый год, он увидел мерно покачивающиеся воды, черные как деготь, с барашками белой пены.