Королевский дракон - Эллиот Кейт - Страница 60

Лошадь принца споткнулась еще раз и упала на бок вместе с седоком. Тот ловко, не успев удариться о землю, выпрыгнул из седла. Затем сорвал с головы драгоценный шлем и отбросил его, словно дешевую игрушку. Рукой прижал морду лошади к земле. Несколько человек подбежали, чтобы осмотреть животное, из брюха которого торчал обломок копья. Лужа крови уже образовалась на утоптанной земле. Лошадь слабо взбрыкнула ногами и затихла, бока ее медленно вздымались.

За стеной доносились вопли отступавших эйкийцев. Со стен им вслед летели стрелы и насмешки.

Принц вытащил из-за пояса кинжал и перерезал лошади горло. Кровь хлынула ему на ноги, окрасив сапоги красным, и он на какое-то время замер. Мокрые от дождя черные волосы касались плеч, бронзовая кожа и черты безбородого лица выдавали, что его мать не была человеком.

Он поднял глаза и нашел в толпе горожан человека в богатом платье и в сопровождении четырех слуг.

— Разделайте ее и засолите мясо, — сказал принц и поднялся на ноги, повернувшись спиной к умершему животному. Хриплый голос не допускал неповиновения. — Это мой совет, господин бургомистр.

— Есть лошадиное мясо? — Человек в богатом платье торопливо переводил взгляд с трупа на «драконов», спокойно извлекавших копье из тела лошади.

— Зимой мы будем мечтать об этом, если эйка начнут настоящую осаду.

Принц жестом приказал Вулферу следовать за ним и направился в город. Один из «драконов», подняв с земли шлем принца, поспешил за ним. Вулфер передал поводья своей лошади Манфреду и молча сделал то же самое.

Лиат спешилась и подошла к Манфреду, все еще дрожа — возбуждение от битвы не покидало ее.

— Никогда не видела раньше безбородых мужчин, — шепнула она, — если не считать священников, естественно.

Манфред провел рукой по своей едва пробивавшейся бородке.

— У эйкийцев тоже нет бород.

Она нервно засмеялась. Руки дрожали, и казалось, сердце никогда не перестанет бешено биться, вырываясь из груди.

— Я не заметила. Как думаешь, Ханна с Хатуи прорвались?

Он пожал плечами.

— А что теперь?

Они отвели своих лошадей к казармам, где «драконы» оставляли своих коней, чистили их и давали овса. Это наконец успокоило девушку. Она сняла седельную суму, перекинула ее через плечо и последовала за Манфредом по лестнице в большую залу на втором этаже. «Драконы» располагались на отдых. Обстановка была спартанской: свежая солома на полу, аккуратно свернутые одеяла у стен. Слабый запах конюшни чувствовался повсюду. Люди вольно сидели на полу, играли в кости или чинили оружие и лошадиную сбрую и переговаривались. Некоторые с любопытством поглядывали на двух «орлов», но не пытались завязать с ними разговор.

Кто-то из этих людей был ее родственником. Она вглядывалась в их лица, ища сходства с отцом.

Манфред повел ее в дальний угол залы. Открытое окно пропускало тусклый свет. Дождь усиливался, но в помещении было жарко и душно. Друг против друга за низким столом сидели Вулфер и командовавший «драконами» принц. На столе перед ним лежала шахматная доска с расставленными фигурами из слоновой кости. Пока они разговаривали, принц передвигал их: восемь «львов», «башни», «орлы» и «драконы», а позади защищенные прочими — «иерарх» и «правитель».

За спиной принца сидела женщина, единственная в этом здании, если не считать Лиат. В руках она держала шлем принца, который очищала от грязи. В золотом кафтане она выглядела крепкой, а нос, когда-то сломанный, подчеркивал ее мужество.

Манфред сел на пол, приготовился к долгому ожиданию. Лиат села рядом. Из окна в комнату залетали брызги дождя, но от духоты это не спасало. Хотелось чихать от пыли, стоящей в воздухе.

— Думаю, город выдержит осаду. Но мои «драконы» не справятся с таким количеством эйка. Никаких новостей от графини Хильдегарды и ее брата, графа Дитриха. Неясно, ведут ли они свои войска нам на выручку. А теперь ты говоришь, что помощи нельзя ждать и от короля.

— Принц Санглант! Я не знаю, что планирует его величество. Но он не сможет привести свои войска сюда. Даже если захочет.

Принц поднял фигуру «дракона» и поставил ее между двумя «башнями», будто заперев его там. С такого расстояния Лиат могла разглядеть его лицо. Он либо только что побрился, либо борода у него не росла.

— Я слышал, что Сабела планирует мятеж. Но восемь лет назад она поклялась перед епископом Майни, что не станет досаждать королю претензиями.

— Это так, — согласился Вулфер. — Но епископ Майни, как говорят, в числе ближайших советников принцессы. Все три варрийских герцога и пять тамошних графов отказались явиться к королевскому двору.

— Плохие новости. Что я скажу людям Гента? Рано или поздно эйкийцы сумеют прорваться вверх по Везеру, и это будет пострашнее мятежа. Под угрозой окажется сердце Вендара.

— Король так не думает. Эйка совершали набеги и раньше, но всегда, набрав добычи и пленных, уходили обратно на своих кораблях.

Принц выглянул в окно, но не увидел ничего, кроме плотной пелены дождя и крыши городской ратуши. В отдалении Лиат услышала барабанную дробь.

— Сейчас все по-другому. Это не набег. Посланник бургомистра Вернера предложил эйкийскому вождю десять сундуков золота и сто рабов в качестве выкупа. Тот отказался.

Вулфер неожиданно рассмеялся:

— Двум вещам я поверить не могу. Первое то, что такой человек все еще остается бургомистром города. А второе, что у эйка появился полководец. Это бандиты; самое большее, что там есть, по главарю на каждом корабле. Самый сильный из зверюг, принуждающий других повиноваться под угрозой своих зубов и когтей.

Санглант повернул голову в сторону Лиат. Она чувствовала себя неловко, видя его яркие глаза и необычно заостренные черты лица. Он разглядывал ее пристально, и это привлекло внимание остальных солдат, не понимавших, что же так заинтересовало их командира. Вулфер наконец проследил за взглядом принца и понял, на кого тот смотрит. Лиат никогда не видела на лице старого «орла» такой гримасы — он был зол.

Санглант медленно, словно приглашая, улыбнулся ей. Он был великолепен в этот момент, девушка смутилась и покраснела. Сзади Манфред проговорил что-то, чего она не расслышала. Санглант ему ответил, а может, просто засмеялся и, пожав плечами, повернулся к Вулферу, лицо которого тут же приняло прежнее благожелательное выражение.

— Бургомистр Вернер — непростой человек. Он чрезмерно предан своим семейным богатствам. Король Генрих как-то сказал, что Господь судит своих сынов по их щедрости к ближним и малым мира сего. Мать Вернера раньше заправляла всем в городе, а сам он, ее единственный выживший сын, как говорят, самый любимый из детей. Не случайно господин Вернер стал бургомистром. — Принц говорил с иронией и горечью. — Что касается второго, чему ты не веришь. — Тут Санглант протянул руку и взял у женщины шлем, начищенный до блеска. Продолжая говорить серьезнее, он провел смуглыми длинными пальцами по золотому орнаменту. — Что-то направляет этих варваров. Я чувствую. Их полководец знает обо мне, так же как я знаю о нем. Мы с ним чем-то связаны — и один, разумеется, должен погибнуть.

— Вы говорите о нем, как о человеке.

— Это не человек. Кому, как не мне, знать об этом? Не так ли, добрый друг?

Вулфер понимающе кивнул.

— Но что этот эйкиец не похож на своих товарищей или какое-то совсем другое существо, я сказать не могу. Вот уже восемь лет прошло, как я достиг совершеннолетия и сражаюсь за короля во главе своих «драконов». Ты знаешь, я любимец короля, ибо своим рождением доказал его право на престол. — Голос его стал холоден, как дуновение зимнего ветра. — Но все прочие войны, набеги куманов, восстание герцога Конрада и мятеж принцессы Сабелы…

— Первый мятеж, — вставил Вулфер.

— Слухи еще не мятеж, — так же тихо возразил принц, поднял руку, предвосхищая дальнейшие комментарии. — Но я доверяю твоему мнению, Вулфер, и если ты считаешь, что мятеж начался, пусть так и будет. Говорят, ты всегда верно служил вендарскому престолу.