Дитя пламени - Эллиот Кейт - Страница 29

Надоедливая муха кружила возле уха Росвиты, раздражая своим жужжанием. Как только ей удалось прогнать это назойливое насекомое, Санглант продолжил:

— Король Генрих держит на руках мою дочь, которую по праву отца я назвал Блессинг — «Благословение».

— Она действительно благословение, сын, — ответил Генрих. Несмотря на потрясение, которое испытал король с появлением Сангланта и Алии, он успокоился и смягчился под влиянием малышки, либо так могло показаться со стороны. Он был искусным воином и в сложившихся условиях посчитал, что проще забыть, что его гнев, когда-то разожженный, мог вновь вспыхнуть с новой силой. — На твоем месте, учитывая возложенную на тебя ответственность, мудрым шагом стало бы испросить моего прощения. Ты не сможешь прокормить и снарядить свою свиту, находясь в том состоянии, что ты выбрал для себя, одетый как простой солдат и без золотого ожерелья на шее, свидетельствующего о твоем королевском происхождении. Уверен, что твоя дочь заслуживает большего, чем жизнь под открытым небом.

Дерзкая улыбка заиграла на губах Адельхейд, когда она взглянула на Сангланта, желая увидеть его реакцию на этот выпад.

Принц одним глотком осушил кубок с вином и отвечал королю, стараясь сдерживать себя; красные пятна лихорадочного румянца едва заметно проступили на его коже бронзового цвета:

— Я ничего не прошу для себя, ваше величество. Мне кажется, я совершенно ясно поступил, когда вернул вам пояс славы, который вы сами мне вручили в день моего пятнадцатилетия. То, во что я одет сейчас, я заработал ценой моих собственных усилий. Нет, я вернулся ко двору не ради себя.

Они были похожи на двух псов, рычащих друг на друга, прежде чем броситься в драку.

— Если ты пришел не в поисках моего прощения, то что ты здесь делаешь? — требовал ответа Генрих.

— Я пришел сюда ради интересов моей дочери Блессинг. Я прошу только того, что предназначено ей по праву, как последнему законному потомку императора Тейлефера.

Тейлефер. Великий император почил сотни лет назад, и его родословная ветвь завершила свое существование вместе с его смертью, поскольку ни один из его детей не правил после него и его великая империя распалась на части вскоре после его кончины.

Теперь Росвите все стало совершенно ясно, будто разрозненные кусочки хитрой головоломки сложились в очевидную картину: множество вопросов без ответов, связанных с беременностью королевы Радегунды, которая ушла в монастырь вскоре после смерти ее супруга Тейлефера; тайна матери Облигатии и загадочные слова брата Фиделиуса; и, что самое важное, необъяснимая известность Лиат, благодаря которой она перестала быть просто королевским посланцем, как это должно было быть.

«Слишком многие проявляют неподдельный интерес к простой „орлице"», — сказал однажды король около года назад, когда она предстала перед лицом его правосудия. Но дитя, рожденное от потомков Тейлефера, безусловно обладало бы частью легендарной славы Тейлефера, короной силы и мощи, что венчала его во все времена.

Генрих внимательно смотрел на своего сына.

— Ты утверждаешь, что «орлица», с которой ты убежал из дворца, является прямым потомком великого императора Тейлефера?

Ответ Сангланта был обращен не к отцу, а скорее ко всем присутствующим в зале знатным дворянам и к простому народу.

— Кто из собравшихся здесь может подтвердить, что я сочетался законным браком с женщиной по имени Лиатано?

Солдаты, стоящие на карауле у дверей, сделали шаг вперед.

— Я могу подтвердить, ваше высочество! — громко произнес один, и вслед за ним, словно эхо, это повторили еще трое солдат.

Когда смолкли их голоса, вперед вышел капитан Фальк. Он всем хорошо был известен своей твердостью и решительностью и завоевал славу благодаря своей доблестной службе принцессе Теофану в гибельном походе на Аосту, за время которого они, несмотря ни на что, освободили Адельхейд из лап лорда Джона Айронхеда.

— Я подтверждаю, ваше высочество, — выкрикнул он, — что вы перед ликом Господа и в присутствии свободнорожденных свидетелей сочетались узами брака с женщиной по имени Лиатано.

— В таком случае не должно быть никаких недоразумений и препятствий, — торжественно заключил Санглант. — Лиатано — правнучка Тейлефера и Радегунды, рожденных в законных союзах, и сама она является законнорожденным, а не внебрачным ребенком. Вот почему у нее на шее теперь блестит золотое ожерелье, которое когда-то принадлежало мне. Таким образом я оказал почтение ее королевскому происхождению и ее праву считаться потомком великого Тейлефера.

Санглант не смотрел ни на мать, ни на отца, он взирал на застывшую от его слов толпу. Кто-то из присутствующих встал, чтобы иметь возможность лучше видеть происходящее, в связи с этим те, кто сидел в самом конце, вынуждены были взобраться на скамьи и даже на столы. Воздух в главной зале и само отношение собравшихся раскалились от сгустившейся энергии, обычно предшествующей раскатам грома.

Улыбка королевы Адельхейд сменилась пристальным взглядом, и какое-то мгновение она выглядела по-настоящему разгневанной.

— Этого не может быть, — произнес Генрих. — Тейлефер умер, не оставив после себя законнорожденного сына, который мог бы наследовать ему, как было принято в Салии в те дни. У него нет потомков.

— Королева Радегунда была беременна, когда умер Тейлефер. — Санглант махнул в сторону несчастного поэта, который читал присутствующим на празднике стихи, воспевающие подвиги и благородные качества Тейлефера. — Разве не так, поэт? — Бедный человек только и смог, что кивнуть в знак согласия, когда Санглант начал читать строчки, которые Росвита однажды уже встречала в своей бесценной книге «Житие святой Радегунды», которую она получила из рук брата Фиделиуса. — «С ребенком под сердцем, Радегунда вместе со своей служанкой Клотильдой облачились в одежды бедных женщин. Она предпочла исчезнуть, а не сносить мучения власти». И они нашли приют в монастыре в Пуатьерри. Что же случилось с ребенком, которого носила Радегунда, ваше величество?

— Никто не знает, — внезапно сказала Хатуи, отвечая за короля. — Никто не знает, что случилось с ребенком.

— Я знаю. — Росвита вышла вперед. Было ли это предательством — рассказывать то, что она собиралась поведать?

Но она не могла лгать и скрывать, когда так много было поставлено на карту. Она должна была открыть правду в память о брате Фиделиусе.

— Я знаю, что случилось с ребенком, рожденным в браке Тейлефера и Радегунды, потому что говорила с ним незадолго до его смерти, среди холмов, возвышающихся над Герфордским монастырем. Его звали брат Фиделиус, и всю свою жизнь он провел монахом в служении Господу, кроме одного-единственного года, когда он отрекся от данных им обетов ради любви юной женщины. Фиделиус написал эти слова в своей книге «Житие святой Радегунды»: «Мир разлучает тех, кого когда-то не разделяла сама Вселенная». — Она остановилась, желая удовлетвориться, что каждый из присутствующих понял скрытый смысл его слов. — Действительно, разве это не так, что до рождения ребенка он и его мать — единое целое? Господь разделяет их при рождении, но только коварные интриги в суровом мире могут по-настоящему отдалить их друг от друга. — Когда стихли последние перешептывания, Росвита продолжила: — Я также разговаривала с той женщиной, на которой он женился и которая подарила ему дитя, зачатое от его семени. Теперь она уже старая женщина, живет уединенно, опасаясь тех, кто ищет ее, желая узнать ее тайну. Я искренне верю, что ее история правдива, что она недолгое время была замужем за Фиделиусом, сыном Тейлефера и Радегунды, и что от ее союза с Фиделиусом родилась дочь. Возможно, что ее дочь осталась в живых, до сих пор жива и в свою очередь родила дитя.

— Она выжила и до сих пор жива, — непреклонно заявил Санглант. — У нее родилась дочь в законном браке с монахом, впавшим в немилость и разрешенным от обетов, поскольку он изучал искусство математики. Он назвал дитя Лиатано. Остальное вы знаете.