Кровавая месса - Бенцони Жюльетта - Страница 79

– Но зачем же делать такой крюк?

– Иначе нельзя. Только так можно запутать следы.

– А вы останетесь с ним? – с грустью спросила Лаура.

– Не думаю. У меня здесь слишком много дел. Я должен спасти принцесс, да и Конвент еще не уничтожен.

И все-таки Лаура была разочарована. Итак, Жан не расстанется с мальчиком в Нормандии, он уедет на долгие месяцы... При этой мысли Лаура почувствовала, что решимость покидает ее, а на глаза наворачиваются слезы. Пытаясь их скрыть, она присела возле камина на низенькую скамеечку и начала ворошить угли кочергой. Жан встал рядом с ней на колени.

– Когда я вас снова увижу? – спросила она, стараясь, чтобы ее голос звучал ровно и не дрожал.

– А ведь вы любите меня... – задумчиво сказал барон, не отвечая на ее вопрос; его пальцы нежно коснулись ее щеки.

Лаура подняла на него глаза.

– Разве вы этого не знали?

– Мне так хотелось услышать от вас эти слова!

– Вы станете счастливее?

– Намного! Прошу вас, Лаура, скажите их! Хотя бы один-единственный раз...

Не в силах противостоять мольбе, засветившейся в его глазах, этому волшебному, бархатному голосу, Лаура обвила руками шею Жана. Ее губы приблизились к его губам.

– Я люблю тебя... – прошептала она.

Поцелуй длился долго. Они переживали мгновения чистого счастья, наслаждались взаимностью их любви и гармонией чувств, не зная, когда это повторится снова. Но им и в голову не пришло желать большей близости. Образ несчастной Мари стоял между ними...

На следующий день всех посетителей Лауры Адамс ждало разочарование: никто не мог переступить порог ее дома. Не пустили и Давида, который решил вдруг прийти рисовать Лауру, не предупредив ее о своем намерении. Еще накануне привезли необходимые материалы, и они загромождали теперь гостиную, поэтому художник решил, что молодая женщина должна быть готова к его ежедневным посещениям. Но когда он позвонил в колокольчик, ему открыл Жуан и объявил, что гражданка Адамс больна и никого не принимает. Несмотря на все усилия мэтра проникнуть в дом на правах «старого доброго друга», ему не удалось пройти мимо человека с железным крюком вместо руки.

– Мне это совсем не нравится, – заметил де Бац, наблюдавший за этой сценой из-за шторы окна на втором этаже. – Когда этот негодяй выбирает себе добычу, он ее уже не выпускает...

– Не драматизируйте, – ответила ему Лаура. – Ведь отказался же он от госпожи Шальгрен.

– Не верьте этому. Она не желает больше приезжать в Лувр, но одна знакомая говорила мне, что Давид часто наведывается в Пасси и продолжает досаждать ей своей любовью. И, к несчастью, он опасен.

– Забудьте о нем, друг мой! У вас есть другие заботы, а у меня есть Жуан. Он самый надежный мой страж.

Питу пришел уже в сумерках, и его единственного впустили в дом. Он принес странные новости. Судя по всему, об исчезновении маленького короля не знал никто. В Тампле, куда Питу проник под видом журналиста при помощи щедро раздаваемых ассигнаций, было, как всегда, мрачно и грустно. Симоны уехали, но ничего не изменилось в привычном распорядке дня. Питу удалось выяснить только, что Коммуна затеяла какие-то работы в помещении, где жил маленький Капет.

– Я непременно должен узнать, что там затевается, – сказал Питу барону. – Зачем им понадобилось перестраивать комнату короля?

– Возможно, они хотят уменьшить площадь. Комнаты великоваты для такого маленького узника. Питу, умоляю вас, не пытайтесь пока ничего выяснять! Это слишком опасная тема. Я уверен, что комиссары заметили подмену и пытаются скрыть побег, чтобы избежать гильотины. Приказы исходят от Коммуны, за всем этим стоит Эбер! Когда я вернусь, я обязательно навещу Люлье. Он мне расскажет, как на самом деле обстоят дела.

– Люлье арестован, – негромко сказал Питу и отвернулся. – Его уводили как раз в тот момент, когда я входил в ратушу, чтобы поговорить с ним.

– О! – Бац побледнел. – В чем его обвиняют?

– Во всем и ни в чем. – Питу пожал плечами. – Ах да, вспомнил... Я слышал, что он оказался замешан в «иностранном заговоре».

– Иными словами, это дело рук Шабо. Даже из тюрьмы этот мерзавец продолжает доносить на людей! Он называет все имена, которые только умудряется вспомнить... – Барон повернулся к Лауре. – Вам, я полагаю, тоже следует уехать.

– С вами? – уточнила она с надеждой в голосе.

С прошлого вечера молодая женщина надеялась, что Бац предложит ей это. Несмотря на риск, поездка в Нормандию вместе с ним представлялась Лауре невероятным счастьем. Но надежда даже не успела расправить крылья.

– Нет. Я должен один исполнить свою роль. Но, Лаура, я настаиваю. Уезжайте из Парижа! Шабо уже назвал имена всех тех, кого он видел в моем доме в Шаронне. Еще немного – и он доберется до вас. Кроме всего прочего, вы же «иностранка», а это не служит доказательством благонадежности.

– Вы правы, но я не просто иностранка, я американка. Да и арест не всегда означает последующий суд и расправу. Ведь Тальма отпустили, он возвращается в театр. Да и ехать мне, собственно, некуда. Разве что в Бретань? Что ж, отлично, я с радостью сведу счеты с Понталеком!

– Не совершайте подобного безумства! Ваши силы слишком неравны, без моей помощи вы не справитесь...

– Вот видите! Уезжайте и не бойтесь за меня. Я дождусь вашего возвращения.

Де Бац тяжело вздохнул.

– Сван сообщит вам новости, когда вернется из Гавра.

– Надеюсь, что все пройдет хорошо.

Казалось, Лаура машинально произносит слова, чтобы только заполнить ставшее невыносимым молчание. Питу молча пил кофе, поглядывая на Жана, и тот видел в его глазах отражение собственной любви... Наконец молодая женщина замолчала, словно исчерпав все темы для разговора. В гостиной теперь был слышен только доносящийся из кухни голос маленького Людовика, который болтал с Биной, с удовольствием поглощая испеченные ею слоеные пирожки с вареньем.

Именно с Биной мальчик чувствовал себя лучше всего. Маленькая бретонка, которая никак не могла выучить правила этикета, была веселой и умела рассказывать забавные истории. С Жуаном маленький король тоже не стеснялся. Старый солдат не пугал его, он испытывал к нему доверие. А вот с бароном де Бацем дело обстояло иначе. Ребенок чувствовал в нем железную волю и относился к барону с невольным уважением, хотя и побаивался его. Лауру Людовик находил красивой, но она слишком напоминала ему фрейлин матери, которые играли с ним, как с куклой.

– Я должен уехать этой ночью. А ты поедешь с мной? – неожиданно задал он вопрос Бине.

– Не-а! – ответила служанка. – Мы должны оставаться здесь, чтобы никто ничего не заподозрил... Но мы скоро увидимся, – поторопилась добавить Бина, увидев, что на маленьком, измазанном вареньем личике появилось расстроенное выражение.

– Ты так думаешь?

– Конечно, я так думаю! Но этой ночью ты должен уехать один с господином бароном. Так будет лучше. Когда надо спасаться бегством, не стоит путешествовать толпой.

– А вот в Варенн мы бежали все вместе, – вспомнил мальчик и помрачнел. – Когда мы уезжали, было так весело... Все переоделись, даже я. Меня одели девочкой, представляешь? Мне это совсем не понравилось.

– И все же сегодня ночью придется это повторить, – раздался суровый голос Жуана.

– Ни за что!

– Нет, придется! Сейчас полиция ищет маленького мальчика. Девочке будет куда легче от нее ускользнуть. Вы должны быть благоразумны, ваше величество.

– А что будет, если меня схватят? Меня убьют?

– Не знаю... Но нас всех – всех тех, кто живет в этом доме, – отправят на эшафот.

Мальчик опустил голову и заплакал.

– Как моего батюшку и мою матушку? Нет, я не хочу! Не хочу!

Так выяснилось, что маленький Людовик XVII знал о судьбе своих родителей и жестоко страдал...

Поздно вечером из дома Лауры вышли два солдата Национальной гвардии. Из-за холода они надели свои теплые накидки, но не стали их застегивать. На улице Монблан не было ни души, и даже фонарь возле ворот не горел. Когда они прошли бульвар, один из солдат взял на руки маленькую, бедно одетую девочку, которая до сих пор пряталась под его накидкой, крепко прижималась к нему. Им надо было добраться до дома Кортея. Это было близко, и они не слишком рисковали наткнуться на патруль, но на всякий случай де Бац и Питу приготовили душещипательную историю. Выходя из кабаре на бульваре, они якобы увидели эту девочку, которая бродила там, явно не зная, куда идти. К тому же она была немой, поэтому они решили отвести ее в секцию Лепелетье, чтобы малышка провела ночь в тепле. А утром ее отправят в приют для найденышей.