Врата Мёртвого Дома - Эриксон Стивен - Страница 206

Цепь Псов осаждали постоянно – спереди и сзади, с флангов, а иногда с трех сторон одновременно. То, чего не могли добиться пики, стрелы и мечи, обеспечивала усталость. Солдаты просто подали на землю: их доспехи превращались в лохмотья, а бесчисленные мелкие раны просто лишали сил. Складывалось впечатление, что по всему войску разнеслась ужасная эпидемия, отнимавшая у воинов последние силы.

Та сцена, которую Антилопа увидел перед своими глазами, была просто непостижима. Историк онемел от ужаса.

Он достиг пехоты вместе с остальными группами армии Кол-тайна. Все они попытались создать такую круговую цепь, через которую не мог бы пробиться ни один конный отряд.

Внутри кольца бойцы, искусно владеющие холодным оружием, начали бить мечами о щиты и дико кричать в ритм громких ударов. Обеспечив себе таким образом защиту, это сооружение из людей медленно двинулось к основным отрядам армии Седьмых, которые стояли в одну линию у западного фланга Цепи Псов.

Антилопа двинулся с ними пешком, заняв место во внешнем кольце. Каждый раз, когда на глаза им попадался раненый неприятель, историк приканчивал его резким ударом в голову. В ногу с Антилопой шли пятеро конников из клана Ворона – именно они остались в живых после злополучной контратаки, причем двое из них были уже абсолютно неспособными к бою.

Несколько мгновений спустя кольцо достигло первой линии союзников и растворилось внутри нее. Виканы воткнули шпоры своим лошадям и с сумасшедшей скоростью двинулись в южном направлении. Растолкав окружающих людей, Антилопа пробрался на чистое пространство. Опустив дрожащие руки, он сплюнул на землю кровью и поднял голову вверх.

Перед ним проходило несметное количество беженцев, которые мигрировали на задние оборонительные позиции. Тысячи перемазанных пылью изнуренных лиц смотрели на Антилопу и разделяющий их тонкий кордон солдат. Все понимали, что с каждой секундой их будет становиться все меньше и меньше. На лицах беженцев не отражалось никаких эмоций, они просто тупо брели вперед, надеясь на чудо и спасение. Некоторые из них уже полностью выбились из сил. Единственной причиной, по которой они все еще продолжали механически переставлять ноги, являлись маленькие дети, прижатые к груди, – их единственная ценность.

По направлению к Антилопе со стороны тыла беженцев двинулись две темные фигуры. Поморщившись, историк уставился на них: оба лица казались абсолютно чужими. Однако через несколько секунд в голове прояснилось, и он услышал:

– Историк!

Голос вырвал Антилопу из забытья. С трудом расцепив засохшие губы, он едва слышно пробормотал:

– Капитан Затишье.

В ту же секунду капитан передал ему кувшин с отбитым горлышком. Антилопа с трудом убрал в ножны свой боевой длинный меч и принял дрожащими руками живительную влагу. Прохладная вода отозвалась во рту неимоверной болью – историк не обращал на нее никакого внимания. Он просто пил, пил.

– Мы достигли равнины Гелин, – произнес Затишье.

Другим человеком, стоящим возле капитана, оказалась старая знакомая историка, безымянная морячка. Покачнувшись, женщина чуть не упала на землю, и в этот момент Антилопа заметил огромную колотую рану, что зияла у нее на левом плече. «Вероятно, наконечник копья пробил щит», – подумал историк. Расплющенные щитки доспехов блестели, словно огромная брешь.

Взгляды страдающих встретились. Антилопа отметил, что в некогда красивых жизнерадостных светло-карих глазах не осталось ничего живого. Однако историк опасался не этого. Внезапно он осознал свою полную моральную опустошенность. Не осталось ничего – ни страха, ни ужаса, ни желаний… Даже отчаяние покинуло его истерзанную душу.

– Колтайн хочет видеть тебя, – произнес Затишье.

– Неужели он до сих пор дышит? – Да.

– Думаю, ему нужна вот эта вещица, – Антилопа снял с шеи маленькую стеклянную бутылочку и протянул капитану. – Вот…

– Нет, – произнес Затишье, нахмурившись. – Он хочет поговорить именно с тобой. Мы наткнулись на племя санит одан, но они пока выбрали выжидательную стратегию.

– Похоже на то, что о восстании здесь никто и не знает, – пробормотал Антилопа.

Звуки битвы со стороны фланговой линии немного утихли. «Еще одна пауза, – пронеслось в голове историка, – чтобы унять кровотечение, залатать дыры в снаряжении и попытаться отдохнуть».

Капитан жестом показал направление, и троица медленно двинулась вдоль цепи беженцев.

– Что это за племя? – через некоторое время спросил историк. – И кроме того, при чем здесь я?

– Кулак принял решение, – ответил Затишье.

Что-то в словах капитана затронуло глубинные чувства Антилопы. Неудовлетворенного ответом, его начало глодать любопытство… Однако все детали решения принадлежали только Колтайну. «Человек ведет целую армию, которая до сих пор отказывается умирать. В течение тридцати часов атаки неприятеля мы не потеряли ни одного беженца. Зато пять тысяч солдат предстали перед своими богами…»

– Что тебе известно о племенах, которые располагаются в непосредственной близости от города? – спросил Затишье.

– Они не очень-то жалуют Арен, – ответил Антилопа.

– Поэтому племена ненавидят империю?

Историк задумался, мгновенно распознав направление мыслей капитана.

– Да нет, не сказал бы. Малазанская империя свято чтит свои границы, поэтому прекрасно понимает нужды тех, кто находится рядом, в округе… В конце концов, широкие территории остаются местом кочевого промысла этих племен, а налоги весьма посильны. Более того, каждый раз, когда представители империи пересекают эти обширные земли, они платят хорошую компенсацию. Колтайн должен знать об этих тонкостях, капитан.

– По всей видимости, именно так и обстоят дела. Эти объяснения были нужны только для меня.

Антилопа оглянулся на беженцев, что шли слева. Лица, ряд за рядом, молодые и старые, покрытые толстым слоем пыли… Тысячи людей в последнем усилии пытались не думать об усталости. Однако Антилопа понимал, что каждый из них находится на краю, за которым отчаянный риск Колтайна.

«Кулак принял решение.

А офицеры артачатся, их гложет страшная неопределенность. Неужели Колтайн поддался отчаянью? Или он просто просчитал ситуацию на несколько шагов вперед?

Пять тысяч солдат…»

– Что ты хочешь услышать от меня, Затишье? – спросил Антилопа.

– Что у нас не осталось выбора.

– Ты можешь и сам подтвердить подобное утверждение.

– Нет, я не осмелюсь, – мужчина поморщился, а на его изуродованном лице появилась гримаса боли. Вокруг одного-единственного глаза собралось множество морщин. – Все дело в детях. Это же последнее, что у них осталось, Антилопа…

Резкий кивок историка прервал рассуждение капитана. Других слов просто не требовалось. Он смотрел на детские лица и понимал, что они хотят мира и невинности… Однако жизнь расставляла совсем другие приоритеты. Затишье, наверное, сам пришел к тому же самому заключению. Непреложная неприкосновенность в наших условиях не действует.

«Пять тысяч солдат отдали свои жизни за то, чтобы сейчас мы могли вести подобные рассуждения. Неужели все эти жертвы – романтическая глупость, которой не придали значения все наши воины? Неужели каждый солдат в самом деле понимает, что его первоочередная задача – отдать свою жизнь, например, за маленького ребенка? Неужели подобные мысли живут в головах тех мужчин и женщин, что сейчас со стертыми ногами еле идут у нас за спиной?»

Антилопа перевел взгляд на безымянную морячку и встретился с ее карими глазами… Складывалось впечатление, что она ждала этого нарочно, что все его страхи, мысли и сомнения находят понимание в этой маленькой головке.

Женщина пожала уцелевшим плечом.

– Мы настолько слепы, что не можем заметить очевидных вещей, Антилопа. Наша цель – защищать их достоинство. Вот так, все очень просто. Более того, в этом и заключается наша сила. Именно эти слова ты и хотел услышать?

«Я приму к сведению это маленькое замечание. В самом деле, никогда не стоит недооценивать солдат».