Врата Мёртвого Дома - Эриксон Стивен - Страница 203

– Икариум начинает шевелиться! – закричал Крокус.

– Это плохо, – ответил Трелл. – Всевышние боги, только не здесь. Только не сейчас!

– Лучшего времени не найти! – выкрикнул Искарал Пуст. В разговор вновь вмешалась Апсала.

– Крокус, ты последний, кроме Скрипача, который не пытался открыть дверь. Иди сюда, быстрее.

Молчание, которое последовало за этими словами, было выразительнее слов. Сапер обернулся к тому месту, где лежал Ягут.

– Разбуди его, – приказал он Треллу. – У нас нет другого выбора.

Маппо поднял лицо, на котором отражалось мучительная нерешительность.

– Так близко к Треморлору – это же риск, Скрипач…

– Что…

Однако на этом слова сапера оборвались. Будто под действием вспышки молнии, тело Икариума затряслось и начало издавать ужасный вой. Окружающие в страхе попятились назад. Рана на лбу Ягута раскрылась, и из нее хлынул поток крови. Не обращая на это никакого внимания, Икариум вспрыгнул на ноги, подняв над головой длинный древний меч. Лезвие осветилось нежно-голубым светом.

Гончие и Д'айверс одновременно достигли двора. Земля и пожухлые деревья всколыхнулись; хитросплетенье корней и ветвей, подобно чьей-то хитрой темной сети, поднялось в воздух. Оставшиеся древесные стражи протянули свои щупальца по направлению к Гончим. Звери дико завыли. Слепая решила покинуть Скрипача и присоединиться к своему племени.

Стоя посреди ужасного необъяснимого хаоса, сапер в глубине души усмехнулся. «Никто не собирается предавать Повелителя Тени… Но как Азас может сопротивляться Гончим Тени?»

Внезапно Скрипач почувствовал на плече прикосновение руки.

– Щеколда! – прошептала Апсала. – Попробуй еще раз, Скрипач.

Д'айверс начал вновь атаковать, и Треморлор предпринял последнее отчаянное усилие для своей защиты. Послышался треск дерева.

Апсала подтолкнула сапера, и он всем телом обрушился на дверь. Обернувшись назад, Скрипач увидел Маппо, который до сих пор держал на руках бессознательного Икариума. От Ягута исходили в воздух потоки энергии, которые отдавались в ушах смертных диким безжалостным нарастающим криком. Прикоснувшись к темному, покрытому капельками влаги дереву двери, сапер вновь осознал свою абсолютную беспомощность. Почувствовав на спине горящий взгляд девушки, он все же решился совершить еще одну попытку и вновь схватился изо всех сил за металлическую щеколду.

Гончие завыли из самого темного угла сада, этот звук слился с нечеловеческими криками, доносившимися от Икариума. Скрипач почувствовал, что щеколда мелко вибрирует. По прошествии нескольких секунд дрожь распространилась на весь Дом.

Сапер прислонился к прохладной двери и, ощутив на мгновение веру в победу, сконцентрировал все свои оставшиеся силы. Вены вздулись, как корабельные тросы, однако… все напрасно.

Щеколда не поддалась.

Над головой послышался новый шум – это были кровяные мухи, пробивающие себе дорогу через древесную сеть. Они были все ближе и ближе… приближаясь к бешеной энергии Икариума. «Ягут скоро проснется – другого не дано. Единственная радость заключается в том, что нас он убьет последними. Ха-ха, погибнет Азас, лабиринт и все узники… Только прошу тебя, Икариум, не жалей никого… Так будет лучше для всего мира и остальных живущих в нем людей…»

Режущая боль пронзила спину Скрипача – кровяные мухи! Однако нет, что-то уж больно они тяжелы… Такое ощущение, будто в кожу вонзились мелкие клыки. Обернувшись, сапер встретился взглядом с яростным оскалом Моби. Зверек двинулся по руке Скрипача, непрестанно пронзая плоть на расстоянии нескольких дюймов. Сознание солдата помутилось, перед глазами пошли разноцветные круги. В ту же секунду он почувствовал, что рука стала чудовищно тяжела, и закричал.

Моби перебрался по руке сапера на саму дверь, протянул тонкую ручку и дотронулся до щеколды.

Скрипач повалился на теплый влажный плитняк. За спиной послышались крики и топот ног, а Дом продолжал неистово стонать. Перекатившись на спину, сапер ощутил, что лежит на каком-то предмете. В то же мгновение в воздухе повис резкий запах пыли.

Треморлор потряс сильнейший толчок.

Скрипача подбросило, и он, опершись на руки, принял сидячее положение.

Картина, открывшаяся впереди, поразила бы любого смертного. Коридор, чьи стены были выложены большими плитами, светился ярко-желтым трепещущим светом. Маппо продолжал держать Икариума в объятьях, хотя эта задача становилась все сложнее и сложнее. Все как один ринулись на свет. Через мгновение Ягут успокоился и вновь бессильно обмяк. Золотой свет перестал дрожать: ярость Икариума улетучилась.

Маппо в безмолвии склонился над неподвижно лежащим телом друга. Дверь захлопнулась, однако теперь они находились внутри.

Скрипач огляделся, пытаясь выяснить, не потеряли ли они кого из своей компании. Апсала склонилась над отцом; Крокус продолжал тащить съежившегося Искарала Пуста поближе к свету, в то время как верховный священник, недоумевая, тупо смотрел в потолок.

– А где Гончие, Искарал Пуст? – прозвучал сухой голос сапера.

– Убежали! Представляете, в средоточии предательства и измены они пошли до конца в борьбе с Д'айверсом, – помедлив, он понюхал сырой воздух. – Вы чувствуете это? Треморлор удовлетворен – Д'айверс попал на крючок.

– Любая измена в жизни может быть совершена инстинктивно, верховный священник, – произнесла Апсала. – Только представьте себе: пять всевышних во дворе Дома! Сам Повелитель Тени опасается их… Это же огромный риск для Треморлора!

– Ложь! Мы играли по честным правилам!

– Впервые за все время, – пробормотал Крокус. Взглянув на сапера, он добавил: – Рад, что ты открыл дверь, Скрипка.

Сапер осекся и вновь начал осматривать коридор.

– Это не я. К щеколде прикоснулся Моби, однако по ходу дела он располосовал мне всю руку. Ну и где этот проклятый коротышка? Зверек должен находиться где-то неподалеку.

– Ты сидишь на трупе, – произнес внезапно отец Апсала.

Крокус опустил голову; заметив под собой груду костей и разлагающейся плоти, он как ужаленный взвился в воздух, бормоча проклятия.

– Интересно, и как я его не заметил, – произнес задумчиво Крокус. – Скажи, Скрипка, ты думаешь, он умер внутри?

– Да, уверен.

– Однако он мог пройти гораздо дальше в глубь Дома…

– Да нет, этот человек искал врата, – заверещал Пуст. – Тропу Рук!

– Однако Моби – обычный семейный…

– Ложь! Наш отвратительный бхок'арал – Сольтакен, глупцы!

– Успокойся. Здесь нет тех врат, которые столь яростно ищут Изменяющие Форму, – произнесла Апсала, медленно поднимаясь на ноги и начиная внимательно рассматривать разложившееся тело. – По всей видимости, этот человек был Хранителем, поскольку каждый Азас имеет своего караульного. Я всегда полагала, что они относятся к бессмертным… – девушка сделала шаг вперед и склонилась над костями, – это не человек – посмотрите, его конечности слишком уж длинные, а количество суставов вообще превышает все мыслимые пределы. Представляете, какой мощью обладала его плоть…

Маппо поднял голову.

– Форкрул Эссейл.

– Последняя из Старших Рас. Во всех известных мне легендах Семи Городов нет ни одного упоминания об этих существах, – девушка повернулась лицом к коридору.

На расстоянии пяти шагов от двери располагался Т-образный перекресток, причем прямо напротив входа виднелась пара других дверей.

– Планировка практически идентична, – прошептала Апсал.

– Чему? – спросил Крокус.

– Дому Мертвых, располагающемуся в городе Малаз.

Со стороны перекрестка послышались мелкие шаги, и мгновение спустя из-за угла появился Моби. Махнув крыльями, он приземлился на руки дару.

– Он весь дрожит, – произнес Крокус, крепко обнимая зверька.

– О, великолепно, – пробормотал Скрипач.

– Ягут, – прошипел Пуст, сидя на коленях на расстоянии нескольких шагов от Маппо с Икариумом. – Я вижу, ты тискаешь его в своих руках. Скажи, он мертв?

Трелл отрицательно покачал головой.