Врата Мёртвого Дома - Эриксон Стивен - Страница 113

Двадцать минут спустя маг остановился.

– Нам лучше поторопиться, – произнес он. – Я ощущаю запах приближающегося шторма.

– А я – запах затхлого пота, – фыркнула Фелисин. – Ты стоишь слишком близко, Баудин. Сгинь с моих глаз!

– Уверен, что если бы он мог это сделать, то подобное событие давно бы произошло, – отстранение пробормотал Гебориец. Мгновение спустя старик удивленно поднял глаза, будто не понимая, как подобная мысль могла вырваться из его уст; похожее на жабу лицо бывшего священника скривилось от испуга.

Фелисин помедлила, пока участившееся дыхание не пришло в норму, а затем повернулась лицом к головорезу.

Маленькие глаза Баудина, похожие на пару медных монет, не отражали ровным счетом ничего.

– Телохранитель, – произнес Кульп, медленно кивнув. Обернувшись к Геборийцу, он продолжил ледяным тоном: – Давайте покончим с этим раз и навсегда. Я хочу знать, что представляют из себя наши спутники и что у них на уме. Я упустил это из виду ранее по одной простой причине: Геслер со своими солдатами были живы, и, в случае чего, они могли сослужить нам хорошую службу. Однако сейчас все изменилось. У этой девушки есть телохранитель – почему? Именно сейчас я не вижу ни одного человека, который бы питал интерес к этому жестокосердному созданию, – добавил маг, кивнув в сторону Баудина. – Значит, оно было необходимо вам раньше. Так кто же эта девушка, Гебориец?

Поморщившись, бывший священник произнес:

– Это сестра Тавори, маг. Кульп опешил.

– Тавори? Адъюнкта? Так что же, во имя Худа, она делала в шахтерских катакомбах?

– Именно Тавори и послала меня туда, – произнесла Фелисин, – Ты прав: привязанность никогда не надо брать в расчет. Поэтому я и превратилась просто в еще одно звено среди вереницы арестантов города Унты.

Потрясенный маг обернулся к Баудину.

– Да ты же Коготь, не так ли? – воздух вокруг Кульпа начал блестеть, и Фелисин догадалась, что он открыл свой Путь. Маг оскалил зубы. – Ты представляешь собой воплощенное в плоти угрызение совести адъюнкта.

– Он не принадлежит к Когтю, – сказал Гебориец.

– Тогда кто же он?

– Чтобы объяснить это, потребуется освежить в памяти некоторые исторические подробности.

– Начинай.

– Вспомни старое-старое соперничество, – начал бывший священник, – Танцора и Сумрак. Танцор создал тайную силу, которая предназначалась для военных кампаний. Согласно имперскому символу, который изображал руку демона, сжимающую огромную планету, Танцор назвал их Лапами. Однако Сумрак по образу и подобию Лап создала Коготь. Лапы принадлежали к внешней силе и действовали за пределами империи, в то время как Коготь стал внутренней секретной полицией, представляя собой сеть шпионов и убийц.

– Однако Коготь используют и в тайных военных операциях, – произнес Кульп.

– Так стало только сейчас. Когда Сумрак стала наследницей после смерти Келланведа и Танцора, она послала свой Коготь вдогонку к Лапам. Признаки измены стали проявляться незаметно: раз за разом миссии начали терпеть поражение, однако в этот момент кто-то по небрежности просто проговорился о ведущейся диверсантской деятельности. Два огромных кинжала скрестились, и теперь вы можете наблюдать, к какому горькому финалу привело это противостояние.

– Коготь, конечно, победил. Гебориец кивнул.

– Сумрак превратилась в Лейсин, а Лейсин стала императрицей. Коготь покоится на вершине груды черепов, подобно жирной сытой вороне. А Лапы пошли по следу Танцора. Они потерпели поражение и исчезли с лица земли… Однако несколько людей до сих пор придерживаются совсем другого мнения. Лапы просто ушли в глубокое подполье – настолько глубокое, что большинство людей просто не подозревают об их существовании, – бывший священник усмехнулся: – Возможно, это соответствует истине и в случае с Танцором.

Фелисин изучающе посмотрела на Баудина. «Лапа. Что же моей сестрице оставалось делать с секретной сектой возрожденцев, которые помнили и чтили императора и Танцора? Почему бы не использовать Коготь? До сих пор Лейсин вовсе не нуждалась в том, чтобы вся эта история выплыла на поверхность».

– Было слишком горько сознавать подобные взаимоотношения между родственниками, – начал свою очередную тираду Гебориец. – Бросить свою же родную сестру в самое пекло – будто она была одной из множества безликих жертв… Думаю, этот пример ясно свидетельствует о преданности Тавори по отношению к императрице…

– Не только Тавори, но и всего Дома Паранов, – ответила Фелисин. – Наш брат стал изменником у Дуджека Однорукого на просторах Генабакиса, поставив тем самым всю семью под удар.

– Обстоятельства нарушили все планы, не так ли? – спросил Гебориец, пристально глядя на Баудина. – Фелисин вовсе не должна была надолго застревать в Черепной Чаше.

Он покачал головой.

– Невозможно вытащить человека против его же собственной воли, – произнеся эти слова, громила пожал плечами, как будто по данному поводу было абсолютно нечего добавить.

– Итак, Лапы до сих пор живы, – произнес Гебориец. – Тогда кто же командует вами?

– Никто, – ответил Баудин. – Я был рожден в этой системе. Нас осталась всего небольшая горстка, которая рыщет там и здесь. Несколько первых преемников унаследовали… секрет. Он заключается в том, что Танцор вовсе не мертв. Он вознесся – точно так же, как и Келланвед: мой отец был там и все видел… Город Малаз, ночь Лунной Тени.

Кульп фыркнул, но Гебориец медленно кивнул.

– По мнению Лейсин, я подошел в своих предположениях, – произнес бывший священник, – слишком близко к истине, и мне было отказано в доверии. Интересно, она догадывается о моих мыслях или знает точно?

Баудин пожал плечами.

– Когда мы в следующий раз будем болтать, я обязательно спрошу.

– Моя необходимость в телохранителе закончилась, – сказала Фелисин. – Убирайся с глаз, Баудин. Пускай забота моей дорогой сестрички катится через врата Худа!

– Девушка…

– Заткнись, Гебориец. Я буду пытаться убить тебя, Баудин. При каждом удобном случае. Если тебе дорога своя шкура, громила, то единственным выходом станет моя смерть. Убирайся, сейчас же!

Громила заставил ее удивиться вновь: он не стал обращаться к окружающим за поддержкой, а просто развернулся и двинулся в сторону небольшого пригорка, который они миновали несколько минут назад.

«Вот и все. Он уходит из моей жизни, ни проронив ни слова». Посмотрев Баудину вслед, она почувствовала, как сжалось ее сердце.

– Будь ты проклята, Фелисин, – взревел бывший священник. – Мы нуждаемся в нем гораздо больше, чем он в нас.

В разговор смешался Кульп:

– Знаешь, что у меня на уме? Я бы с большим удовольствием сейчас присоединился к нему, я даже согласен тащить тебя, старик, за собой. Давай оставим эту глупую ведьму наедине с самой собой, и благодаря моим непрестанным молитвам Худ заберет ее в свои объятья в течение пары дней.

– Ну что же, иди! – вызывающе выпалила Фелисин. Маг не обратил на эти слова никакого внимания.

– Я взял на себя ответственность за спасение твоей шкуры, Гебориец, и сдержу обещание, данное самому Антилопе. Поэтому теперь пришло время решить самому, старик.

Тот обнял себя руками, пытаясь сосредоточиться.

– Я обязан ей своей жизнью.

– Думала, ты совсем об этом забыл, – усмехнулась Фелисин. Старик отрицательно покачал головой.

Кульп вздохнул.

– В таком случае, решено. Полагаю, что Баудин в любом случае будет чувствовать себя без нас гораздо лучше. А сейчас пора двинуться в путь, иначе я скоро растаю, как кусок льда. По ходу, Гебориец, может быть, разъяснишь мне свою позицию по поводу Танцора. Говоришь, он жив? Это весьма интригующее заявление…

Пропустив мужчин вперед, Фелисин перестала слышать их разговор. «Ничего не изменилось, дорогая сестрица. Твой тайный агент убил моего любовника – единственного человека, которому в Черепной Чаше было до меня хоть какое-то дело. Я оказалась просто клиентом Баудина – ничем более, и самым ужасным в этой истории стало то, что мой охранник оказался неумелым толстокожим придурком. Он последовал за секретным символом своего отца – как патетично! Я найду тебя, Тавори. Ты окажешься в моей любимой реке крови, обещаю…»