Логофет. Убить скуку (СИ) - Ветров Вад - Страница 88

- Дурак ты, Фрай. Мало ли что я хочу. Артуари ясно дал понять, что убьет любого, кто позарится на его мальчика. И, знаешь, я склонен ему верить. Нет, я хочу свести милордов, слово-то, какое необычное, с отцом и, используя их, убрать с дороги этого наглого выскочку герцога. - В голосе виконта прорезались стальные нотки, - Подержи этого. - Он тяжело задышал. - Ну же малыш, что ты так извиваешься? Расслабься и наслаждайся. Гордись, что высокородный яр снизошел до такого как ты ничтожества....

Сотеки, который услышал все, что хотел уже собрался уходить, но гадкий червячок, который остался в душе после ужина толкнул его вперед. Он заглянул в приоткрытую дверь. Комната, погруженная в полумрак, оказалась пыточной приспособленной двумя извращенцами для своих садистских удовольствий. То, что увидел рэквау, было настолько неестественно и омерзительно, что он сделал резкий шаг назад, словно боясь запачкаться самим воздухом этого помещения. Увлеченные процессом любовники его не заметили. Тень собрался исчезнуть, но тут встретился взглядом с Зиком. Полная безразличия безнадежность и боль. Больше ничего. Так смотрят умирающие от неизлечимой болезни, смерившись со своей участью, но так не должен смотреть юноша, пусть даже он и раб. И Сотеки шагнул вперед, в последний момент давая себе приказ никого не убивать. Но Ведущая свидетель, как же хотелось!

- Доброй ночи, яры! - Бодро воскликнул он, заходя в пыточную. - Вижу, вы развлекаетесь, а у меня бессонница, вот я и решил воспользоваться вашим предложением и забрать своего раба, - он с деланным безразличием посмотрел на полукровку, - если он еще в состоянии к чему-либо.

Витор, увлеченный вторым рабом, только махнул рукой. Весельчак Фрай в кожаном фартуке, надетом на голое тело, с сожалением отбросил на маленькую жаровню щипцы и отодвинулся от Зика.

-Может, желаешь присоединиться, великан? - Он оценивающе пробежался взглядом по обнаженному торсу воина, споткнулся глазами на босых ногах, - Знаешь, ты необычайно красив.

Сотеки хохотнул, снимая с Зика колодки. Освобожденный раб покачнулся и упал бы к ногам Тени если бы не был привязан цепью к большому крюку, вбитому в стену.

- Идти сможешь? - Хмуро поинтересовался у него Тень.

Тот слабо кивнул в ответ, не поднимая на рэквау глаз.

- Не слышу, раб.

- Да, хозяин.

Рэквау отстегнул цепь и, помахав на прощание разочарованному Фраю, вышел в коридор. Вслед за ним, шаркая ногами, с перекошенным от боли лицом оставляя за собой капли крови, плелся Зик, опираясь на стену. Сотеки быстро шагал к своим покоям, забыв о рабе. Внутри него клокотала ярость. Как этот ублюдочный человечишка посмел предложить ему - сыну Дома Теней - участие в каких-то извращенных забавах и как он посмел даже предположить, что Сотеки один из них! Такое не прощают. Сам того, не зная, только что Фрай подписал себе смертный приговор.

- Шевелись, раб! - Гаркнул Сотеки, вымещая злость на отставшем полукровке, - Или ты думаешь, я вытащил тебя для того чтобы остаток ночи провести в этом коридоре?

Зик дернулся от окрика, словно от удара и попытался идти быстрее, но с тихим стоном упал у стены. Сотеки оглянулся, сплюнул, вернулся к упавшему рабу, навис над ним черной скалой.

- Что еще?

Парень медленно поднялся, держась за стену. Опустив голову, перед Сотеки стояло раздавленное сломленное несчастное существо.

- Посмотри на меня.

Раб поднял голову, рэквау, который был намного выше полукровки, наклонился, заглядывая ему в глаза. Он долго вглядывался, пытаясь что-то отыскать во взгляде Зика. Отверженность, горечь, одиночество, унижение и апатия. И только где-то очень глубоко в стальных глазах горел крошечный огонек ненависти и надежды.

- Ты небезнадежен, - вынес вердикт Сотеки и, больше не говоря ни слова, взвалил на плечо, как обычно грузчики носят мешки, обессилившее тело.

- Только бы никого не встретить, - усмехнулся он, - Принц великого Дома тащит на плече изнасилованного раба. Артуари умрет от смеха.

Но Артуари спал, как и остальные обитатели этого замкового крыла, и никто не увидел позора чернокожего воина. Сотеки отнес Зика в ванну и только там при ярком освещении увидел, до чего тот истерзан. Желтые глаза Тени потемнели, и у Фрая не осталось ни грамма надежды, как и у виконта. Просто второй умрет позже, после того как брат выжмет из него все необходимое. Оставив раба лежать в теплой воде, Тень вернулся в комнату, налил в кубок вина, залпом выпил, наполнил второй раз и со вздохом снял с пояса бутылочку с драгоценной настойкой. Подумал, взвешивая пузырек в ладони, вновь вздохнул, решительно накапал в стакан пять капель, взболтал и вернулся в ванную комнату. Зик к тому времени уже выбрался из бассейна и растерянно стоял посреди помещения. Вода стекала по его телу и капала на пол, образовывая лужицу.

- В чем дело?

- Мне нечем вытереться, у меня нет одежды, хозяин.

- Милорд, - исправил Сотеки, - Чем тебе не нравится полотенце, что висит у зеркала?

- Но ведь это хозяйское, мне нельзя, милорд!

- Я приказываю.

Зик не заставил себя упрашивать. Он осторожно промокнул тело мягким пушистым полотенцем и, закутавшись в него, застыл перед Сотеки с опущенной головой.

- Что прикажете делать, милорд?

- Делать? Разве ты еще на что-либо способен?

- Это не имеет значения, если будет приказ хозяина, - чуть слышно ответил раб.

- Во сколько лет ты попал в рабство?

- В шесть, милорд.

- А когда...?

- В тринадцать, милорд. Меня продали в портовый бордель сразу как захватили. До двенадцати лет я помогал женщинам на кухне, а затем хозяйка заметила, что я симпатичный. В то время как раз к власти пришел нынешний император, и появился спрос на мальчиков. Она продала меня перекупщикам, а те купцу из Мозерата. Затем он умер, и его сын выменял меня и еще двух девушек на жеребенка у своего соседа. Там я познакомился с Жанет. А сосед, когда мы для него стали слишком взрослыми, подарил нас яру Денску. Здесь лучше всего. Яр не придерживается моды на симпатичных слуг, ему все равно кто прислуживает ему или баронессам, а сопровождают его в поездках замковые воины, а не рабы. Рабов он просто не замечает, невольниками занимается управляющий - распределяет на работы в поле и замке, покупает и продает, дарит и меняет. О нас вспоминают только когда прибывают гости, интересующиеся такими как мы. К счастью здесь, рядом с Приграничьем их немного, чаще всего это барон Фрай. Он всегда берет меня. Всегда. Он знает, что я полукровка и что очень вынослив. Его это забавляет. А когда я никому не нужен, я работаю на конюшне, мне нравится возиться с животными.

- А твой дружок?

- Он мне не дружок. Просто мы вынуждены держаться вместе. Другие рабы нас не очень любят, считают хозяйскими любимчиками. Жанет в обычные дни прислуживает управляющему Крету.

- Откуда у вас вообще столько рабов? Империя ведь не воюет, а именно пленные всегда составляют основную массу невольников.

- Еще двадцать лет назад мы воевали и большинство нынешних рабов - это потомки завоеванных народов. Некоторых привозят с другого континента, некоторые попадают в рабство из-за долгов, да и бароны постоянно воюют между собой, забирая побежденных простолюдинов, как трофей, опять же -пираты. Любого можно схватить и продать в рабство, если ты не благородный.

- И что ни разу не было бунта?

- На моей памяти - нет. В основном к рабам относятся терпимо, таких садистов, как яр Фрай не очень много. В Черном замке очень мало рабов, например у моего прежнего хозяина практически не было свободных слуг, одни рабы, а яру Денску это не нужно. Он считает, что вольные крестьяне приносят больше пользы, чем рабы, работающие на чужой земле.

- Правильно считает, - кивнул Сотеки, - рабство распространено по всему континенту?

- Нет. Только в империях и Мозерате.

Зик рассказывал об этих ужасных с точки зрения Сотеки вещах ровным тихим голосом, совершенно без эмоций. Просто говорил. Сотеки представил на его месте Кейко и решил при первой же возможности убить императора-извращенца, потакающего таким моральным уродам, как Фрай, особенно жестоко.