Логофет. Убить скуку (СИ) - Ветров Вад - Страница 62

- Где это ты, шмара, видишь девушек? - Поинтересовался я, краем глаза замечая, как за соседним столом невзрачный человечишка ткнул в бок одного из двух сидящих рядом с ним амбалов с большими бицепсами и квадратными подбородками, посаженными сразу на плечи.

- Что означает слово шмара? - Заинтересованно повернулся в мою сторону Доврик.

- Сегодня это означает грязная, вонючая баба, продающая свое тело за деньги. - Я брезгливо ткнул пальцем в путану. - Исчезни, несчастная, не порти воздух.

- Вшего пять шеребряных монет за ночь. Яр не пошалеет! - В этот раз она обратилась к Доврику.

Маг, молча, достал нож, девка визжа бросилась под защиту здоровых детин за соседний столик. Все-таки я не ошибся, и этот плюгавенький мужичок оказался местным сутенером. Вот повезло! Будет драчка! Всеми фибрами своей бессмертной сущности чувствую - сейчас прольется чья-то кровь. В корчме на мгновение повисла тишина, а затем разом загомонили все присутствующие. Я заметил, как несколько человек торопливо рассчитавшись, быстро ретировались на улицу. Другие наоборот судорожно допивали вино и снимали верхнюю одежду, дабы ничто не сковывало движений в предстоящем веселье. Как я и ожидал, плюгавый выступил соло.

- Эй ты, чернявый!

Это он мне?

- Ты оскорбил мою подругу и должен за это заплатить звонкой монетой, если не хочешь остатки жизни работать на костоправа и сиделок!

Амбалы дружно загоготали, найдя высказывания босса очень смешными, их поддержали кое-кто из клиентов. Я, безразлично, доедал грибы, не реагируя на выкрики.

- Да он еще и глухой! Али от страха решил притвориться мышкой, чтобы мы тебя не заметили? Эй, я с тобой разговариваю!

Мимо меня пролетела и разбилась о стену глиняная кружка. Один из осколков звучно булькнул в кубок Доврика. Маг не спеша, выловил его со дна, покрутил в пальцах и, прошептав пару слов, положил на стол. Тем временем представитель местных братков продолжил митинг:

- Эти приезжие совершенно обнаглели. Сегодня они оскорбляют наших подруг, а завтра они займут наши дома? Между прочим, эта женщина отдает половину своего заработка немощным и больным!

Ага, по мордоворотам заметно, что они бедные недоедают и недопивают с самого раннего детства.

- Такое поведение благородных подрывает моральный дух наших жителей! Этак мы не успеем оглянуться, как наши дети начнут плевать на родительский авторитет! Наши женщины потребуют равных прав с мужчинами, а там и рабы поднимут головы! Молодежь научится оскорблять старших, народ перестанет ходить в церковь, а потом и до бунта недалеко!

Ого! Это же попахивает политикой! А я рассчитывал всего-то на вульгарный мордобой. Куда только смотрит тайная полиция? Тем временем электорат с тихим одобрением внимал, кое-кто выражал эмоции выкриками типа: " А ты вообще не из нашего района!". Обстановка начинала приближаться к точке кипения. Мы с Довриком с интересом следили за развитием событий. Когда оратор перечислил все беды континента, в которых мы были виноваты, магистр не выдержал - он щелкнул пальцами и глиняный осколок превратился в большого ярко-желтого шершня. С тихим гулом он, повинуясь кивку создателя, полетел по харчевне. Я встал.

- Что за кипиш на болоте, что за шухер на бану? Ша, бакланы, запахнули клювы! Это, кто тут на пахана пасть разевает? Ты, фраер плюгавый фильтруй базар и биксе своей хлебальник закрой! Хочешь, чтобы я устроил тебе торжественную мичуринскую прививку - выходи на линию пока вертухаи не набежали.

Я скрутил две козы и вальяжной походкой направился в сторону плюгавого. В зале наступила оглушающая тишина, прерванная диким женским визгом. Насекомое Доврика добралось до вожделенных филеев девушек легкого поведения.

- Да он нас не уважает! - Прозвучал клич всех миров и параллелей.

И понеслась душа в рай. От пола были отодраны и подняты в воздух скамьи и табуреты, на пальцы рук быстро надевались кольца кастетов, по залу полетела посуда и предметы интерьера. Ганз нырнул под стойку, прихватив с собой кусок пергамента, изредка он высовывал озабоченное лицо, окидывал быстрым взглядом побоище и шустро строчил в пергаменте. Ремесленники, до сих пор тихонько потягивающие брагу в углу, с кряканьем подхватили за руки и ноги налетевшего на них представителя крестьянства и запустили его тушку в сторону компании молодых женщин вооруженных короткими мечами. Либо крестьянин оказался слишком тяжел, либо ремесленники не достаточно сильны, но тело несчастного не долетело до цели, а с громким воплем упало на стол, за которым угощались вином бородатые лесорубы. Те с трудовым вдохновением пролетариата включились в потасовку. Девушки, оставшиеся не у дел, перевернули стол и, соорудив из него некое подобие баррикады, начали с азартом юных артиллеристов обстреливать всех подряд посудой и остатками еды, выкрикивая обидные ругательства. Ко мне подлетели гориллоподобные подручные революционера-сутенера и я перестал глазеть по сторонам. На их лицах явно читалось желание устроить одному типу показательные похороны с торжественным выносом тела. Первого я встретил ударом колена в пах, пока мужик, согнувшись, выл, успел увернуться от летящей в спину скамьи и принять на предплечье удар маленькой дубинки обшитой кожей, которая казалась в руках амбала номер два погремушкой. Больно, черт побери! Вот теперь он меня разозлил! Я провел серию ударов в лицо и корпус и напоследок джеб в солнечное сплетение. Парень выпучил глаза, а я уже крутился, пытаясь в наклоне уйти от летящего мне в висок стула. В этот момент поднялся с пола его дружок, и веселье приобрело более интенсивный характер. Я вертелся волчком раздавая удары, перепрыгивая через валяющуюся мебель, уклоняясь от летающих по харчевне предметов. Внутри меня клокотал коктейль из азарта и восторга от примитивной возможности выплеснуть энергию в вечной как сам мир мужской забаве кулачного боя. Отовсюду раздавались крики, глухие звуки ударов, звон бьющейся посуды, женский визг. На моих глазах одна из подавальщиц подняв юбку, со всего размаху ткнула ногой в зад толстого господина махающего доской выдранной из обшивки зала. Ни с чем несравнимая эйфория разлилась в воздухе, переплетаясь с первобытным желанием бить, ломать, крушить и побеждать. В самый разгар веселья на пороге харчевни нарисовались наши юные друзья. Откинув в сторону упакованные вещи, они, переглянувшись, подхватили с двух сторон длинную скамью и с боевым кличем апачей прошли тараном почти до середины зала, где с азартом горячих южных парней включились в драку. Причем Норис не испытывал похоже никакого дискомфорта от отсутствия глаз. Он махал кулаками и ногами с азартом щенка ловящего собственный хвост. Еще через полчаса все затихло. Я, тяжело дыша, стоял в центре, вокруг валялись тела, некоторые не подавали признаков жизни, некоторые тихо постанывали. Один из амбалов раскачивался из стороны в сторону баюкая сломанную руку. В полумраке помещения бродили немногочисленные способные передвигаться без посторонней помощи. Среди них я заметил юного графа деловито срезающего кошельки у поверженных противников. Он почувствовал мой взгляд, виновато пожал плечами и прекратил это неблагородное занятие, однако, не стал возвращать на место то, что уже успел засунуть за пазуху. Сзади шумно матерился Доврик, рассматривая порванную рубаху.

- Славная была драчка, давно я так не разминался. - Рядом со мною из-под поломанного стола кряхтя выполз плюгавый. - Ну, ты, яр не дурак кулаками помахать, - уважительно добавил он и потер распухшую синевой скулу. - Эй, хозяин! Вина за мой счет всем кто стоит на ногах.

Со всех сторон послышался одобрительный гул.

Нас утро встречает прохладой...

Какой идиот трясет меня за плечо. Сейчас встану и накостыляю по шее.

- Повелитель, вставай! Все уже готовы, ждем только тебя.

Нет, я убью этого малолетнего вампира! Открывать глаза не хотелось. Я прислушался к ощущениям. Тело звенело от переполняющей его энергии. После давешних развлечений даже голова почти не трещала.