Содержательное единство 2001-2006 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 296

Нижний этаж слагают затравленность и компенсаторный синдром. Усилиями наших антикоммунистических псевдодемократов коммунисты (и зюгановцы в том числе) ошельмованы. По отношению к ним была развязана разнузданная кампания информационного и психологического террора. Она дала плоды. Люди реально затравлены. А где затравленность – там и компенсаторный синдром.

Затравленные люди хотят хоть где-то быть "принятыми", хотят хоть как-то подтвердить свою социальную значимость. У кого они ищут подтверждения? Не у униженных и оскорбленных. Эти ничего подобного дать не могут. Они ищут подтверждения у сильных мира сего, у СМИ с высоким рейтингом, у шельмующих их салонных тусовок, на которые стекаются разного рода звезды кино, шоу-бизнеса или журналистики. Они ищут подтверждения и у власти, с которой борются. Отсюда – известные высказывания Зюганова: "Наша партия повышает свою общественную значимость. Меня уже три раза принял премьер-министр Черномырдин."

А если ищут признания у антикоммунистических светских тусовщиков или у своей власти, – то, тем более, ищут этого признания в таких, безусловно престижных, точках, как Комиссия Генеральной ассамблеи ООН и мировые саммиты по "устойчивому развитию".

Вообще – разница между такими искателями престижа и "сильными мира сего" заключается только в том, что одни престиж имеют, а другие его очень хотят. И перед этим простеньким хотением меркнут любые, самые чудовищные, конспирологические химеры "мирового заговора".

Средний этаж рассматриваемого "состояния умов" слагают другие коллизии коллективного разума этой партии (точнее – ее элитной группы). Верхушка КПРФ хочет участвовать в игре. Как внутренней, так и международной. Она не вполне понимает, в чем состоит игра, но очень чувствительна к любым предложениям поиграть, – хоть на подхвате, хоть как-то иначе.

Я не буду разбирать детали этой игры. Но, право слово, и господин Черномырдин с его комиссией Гор-Черномырдин, и посещения Зюгановым кабинета премьер-министра, известного своими крылатыми высказываниями, – имеют определенное игровое слагаемое. Имя этому слагаемому – демократическая партия США.

Длительная ориентация на эту партию и ее реального лидера Альберта Гора – не могла не породить идейных симпатий. В том числе, к концепции устойчивого развития. Она не могла не породить и сопутствующих проблем как для Черномырдина, так и для Зюганова.

Зюганов, не увязнув в этих проблемах основательно, сумел быстро из них "выкрутиться". Чем вызвал знаменитое бешенство Черномырдина, бросавшего ему в 1998 году, при безуспешной попытке повторно стать премьером, с думской трибуны маловнятные, но очень горячие упреки ("лизали так, что у меня уже залысины. а теперь…", и так далее).

Высший этаж "состояния умов", которое я описываю, лежит в сфере разного рода переговоров, которые еще советская элита вела с "мировым империалистическим лагерем". Римский клуб и присутствие на нем не академика Валентина Коптюга, а гораздо более осведомленного и влиятельного академика Джермена Гвишиани, – одно из малых слагаемых в этой системе переговоров. Если еще точнее – "верхушка айсберга". Когда-то переговоры велись "сверху" или на равных. Однако "времена меняются, и люди меняются вместе с ними". И обстоятельства – тоже.

Что это означает в совокупности?

Что по целому ряду причин – осознанных и неосознанных, прямых и косвенных, – рассматриваемая мною элита КПРФ носит последовательно ультракомпрадорский характер. Прочитайте, что такое компрадорство. И вы увидите, что все черты этого компрадорства (как психологические, так и социальные, как экономические, так и политические) налицо.

Что такое компрадорская буржуазия? Что такое вообще компрадорские слои населения? Это слои населения, кровно заинтересованные в том, чтобы их страна оставалась колонией при некоей высокоразвитой метрополии. Подобная заинтересованность носит как культурный, так и экономический характер. Культурная установка компрадорской буржуазии какой-нибудь Индии начала ХХ века была связана с обучением в Оксфорде, с приверженностью западному образу жизни, с отвращением ко всему местному, понимаемому как дикарское, с освоением культурных образцов и жизненных стандартов метрополии.

Экономически эта же буржуазия была связана с мировыми рынками колониального сбыта, с потоками в Индию товаров из Великобритании, с поставками в Великобританию индийского сырья, и так далее.

Как только наряду с компрадорскими группами в постепенно развивающейся колонии начинают появляться группы, занятые национальной промышленностью, национальной экономикой, ситуация резко меняется. А метрополия рано или поздно начинает развивать колонию. Это вытекает из политических и экономических интересов метрополии. Она должна передать в колонию часть функций, связанных с производством. А значит, и с социально-культурной сферой, и с управлением.

Так рождаются мощные экономические и социальные группы, имеющие иные, некомпрадорские корни. С опорой на эти группы возникают политические партии. К экономическим группам начинают подключаться "попутчики". И рано или поздно колония освобождается. Такова формула империализма и колониализма. И эту формулу многие хотят применить к нынешней России.

Но здесь она глубоко неверна. Почему?

Те, кто ведет Россию по определенному пути, не хотят повторить ошибок колониальной эпохи. Вообще мир из эпохи империализма и колониализма перешел в другую эпоху. Назовите ее эпохой ультраимпериализма или как-то иначе. Тут не в словах суть. Тут дело в том, чтобы правильно понять концепцию устойчивого развития и место в этой концепции рассматриваемых мною квазиполитических игроков.

Если задача транснационального субъекта, осуществляющего рамочное управление, состоит не в том, чтобы правильно окормлять нормально функционирующую колонию (Индию эпохи Киплинга), а в чем-то другом, то этот субъект не допустит никаких некомпрадорских социально-экономических групп на этой территории. Он вовсе не собирается "нести бремя белых", как призывал великий поэт.

Новый ультраимпериалистический субъект стремится превратить эту территорию в "обезьянник". В социальную структуру принципиально иного качества. Такую структуру, в которой никогда не возникнет никакой освободительной борьбы. Этот субъект будет уничтожать все восходящие социальные формы жизни на территории. Он будет применять по отношению к этой территории те самые крайние меры, которые когда-то описал Достоевский в романе "Бесы" устами известного героя: "Мы уморим желание, мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве".

Мне скажут, что Зюганов с этим и борется. Если бы он с этим боролся, не было бы у него более верного сторонника, чем я, и никакие негативные пассажи в мой адрес со стороны любых "пресс-служб" ничего бы не значили.

Но в том-то и дело, что ультраимпериалистический субъект, уничтожая базис национально-освободительной борьбы, одновременно стремится перевести в имитационный формат все надстроечные структуры, связанных с этой борьбой. Именно потому, что такая борьба, по определению, оторвана от ее несуществующего базиса, и удается превратить ее в имитацию. Национально-освободительной борьбе трудно препятствовать лишь в развивающихся, нормально функционирующих колониях. В зонах управляемой деградации эту борьбу можно гасить всей совокупностью современных методов – как точечных, так и рамочных.

В отсутствие классов и групп, связанных с "восходящим" социальным существованием, не может быть политических партий, борющихся за восхождение своей страны. Партии, оторванные от уничтоженной (подорванной, выкорчеванной) классовой базы – превращаются в суррогаты. А политическая борьба – в часть политического спектакля.

Особую роль в этом спектакле играют партии, наиболее решительно имитирующие борьбу. Потому что перед тем, как население оскотинится окончательно, оно, все же, в определенной степени "очнется". И в этот момент крайне важно сковать "очнувшуюся энергию", какой бы остаточный характер она ни носила.