Содержательное единство 2001-2006 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 276

То, что современная цивилизация живет ради комфорта, то, что цивилизация – это материальный и духовный комфорт… Это в ядре какой цивилизации было что-то подобное?

Что такое вообще комфорт? Это удобство. Comfortable – удобно. Ракитов мне объяснит, что такое духовные удобства? Дух вообще совместим с удобством? Дух – это очень неудобная штука. А удобства начинаются там, где душу покидает дух. Да и то – лишь в случае, если душа падает до самого низа. Иначе она, так сказать, самотрансцендентируется. И это далеко не комфортное занятие.

Великая культура – комфортна? Бетховен – комфортен? Гоген – комфортен? Сколько пошлости можно под одну диктовку (прошу прощения, если ошибаюсь) извлечь из человека, при том, что сказано вроде было: "Вы можете расстроить меня, но играть на мне нельзя". Видимо, если нельзя, но очень хочется, то можно.

Но тогда вполне уместно и своевременно зафиксировать, что сыгранная Ракитовым мелодия никак не совместима ни с какими прежними суждениями о каком-то русском величии, обретаемом по ту сторону имперского (советского) маразма. Эта мелодия однозначно является мелодией конца. В ней ощущается вся значимость заказа господина Бжезинского.

И это значит, что теоретизирование Ракитова носит ликвидационный характер. Русскому субъекту предлагается не жизнь с комфортными сортирами (что плохого-то?). Ему предлагается смерть. Для начала в форме уменьшительного существования (уменьшенная страна с уютными сортирами).

Уже предлагалась уменьшенная страна с постиндустриальным потенциалом. В этом хоть была эквивалентность замены. Тут теоретизирование не хочет даже напрягать себя в поиске адекватных компенсаций. Потому что теоретизирующий связан с субъектом. А субъект уже не может прикрываться какими-либо футурологически-позитивными масками. Он понимает, что наступает время, когда говорить придется с большей откровенностью. И вполне конкретно – о конце исторической жизни того народа, о судьбе которого субъект, якобы, так хлопотал.

Но субъект борется за формат этого конца. Он хочет все отжать для себя из ликвидационного финала. А раз так, то субъект уже нельзя назвать держателем альтернативной концепции русского блага. Я не хочу демагогических восклицаний. Пусть субъект докажет, что это не так. В противном случае ему придется сказать о себе окончательную правду. "Я – киллер. Я – ликвидатор. Я – враг своего народа".

Нельзя сказать такое про себя, не исповедуясь в ненависти к народу. Причем к своему народу. Мы еще поговорим об этом подробнее. А пока перейдем от Ракитова как предтечи Соловья – к неким "околосоловьевским" вариациям на ту тему, которая так выпукло заявлена в докладе "Трансформация русской идентичности и ее стратегические последствия".

Часть девятая. От Соловья (и предшествующего ему Ракитова) – к другим теоретизированиям в духе той же русской уменьшительности

Итак, Соловей не одинок. Иначе не стоило бы и копья ломать. Уменьшительный национализм уже становится вполне влиятельной идеологией. Он имеет своих теоретиков, активных пропагандистов и последовательных сторонников. Издаются книги, в Интернете давно идет широкое обсуждение идей отделения регионов от "московско-ордынской России", выдвигаются различные – но сплошь "спасительные"! – варианты безгосударственного существования русских.

Один из наиболее острых критиков "имперской идеологии" – Алексей Широпаев. Это бывший активист Христианско-патриотического союза и Союза "Христианское возрождение", покинувший эти организации, так как, по его собственному признанию, "почувствовал необходимость перехода к политической борьбе и углублению русского национализма". Широпаев – автор книги "Тюрьма народа. Русский взгляд на Россию". А его статья "Иная русскость" сейчас живо обсуждается в Интернете. Генеральная идея: "российское государство, империя – это историческая яма, из которой русским надо срочно вылезать".

Широпаев пишет:

"Прежде всего, необходимо освободить русскую ментальность от имперского этатизма. "Иная русскость" – это неимперская русскость, оппозиционная московскому унификаторскому централизму, ведущая свое начало от времен, когда Русь слагалась из множества самобытных и суверенных Русей. Необходимо отрешиться от мертвящего исторического московоцентризма. Ментальная переориентация на Вольный Новгород – последний оплот собственно русской государственности – пробудит наши исконные этнокультурные архетипы и позволит увидеть новую историческую перспективу".

Далее:

"Важной составляющей "иной русскости" является бескомпромиссный антисоветизм. "Иная русскость" исторически опирается прежде всего на "мелкобуржуазное" крестьянско-казачье сопротивление красной Москве в период гражданской войны и 20-30-х гг., а также на антисоветское движение времен Второй Мировой войны. Такие фетиши как "Знамя Победы", "покорение космоса", "великая страна" в координатах ценностей "иной русскости" утрачивают свое гипнотическое воздействие. В этом (и не только в этом) плане "иная русскость" неизмеримо ближе, скажем, к украинским или литовским националистам, чем к российской патриотовщине любого толка".

Третий пункт:

"…освобождение русского сознания невозможно, пока православие будет определять его в той же степени, в какой определяло до сих пор. Никакая "иная русскость" в союзе с попами заведомо невозможна – они неизбежно утащат нас в новую Орду. Церковь, как носительница инородной, интернациональной доктрины, всегда способствовала эксплуатации русских империей… Конечно же, нам обязательно предстоит более широкое участие в процессе, все более заметном среди европейских народов – процессе второго, "археофутуристического" обретения древних этнических мировоззрений, который должен завершиться отказом от любых разновидностей авраамизма и торжеством "новой античности".

Призвав "разгрузить русскую ментальность от остатков любого мессианства и идеократического утопизма", стать "нормальной европейской нацией", "выявить изначальный, солнечно-волевой русский психотип, деформированный и зашлакованный многовековым ордынско-имперским насилием", Широпаев подводит итог: "По большому счету, речь идет о генезисе новой нации (может быть, даже наций), в котором ключевую роль должны сыграть неимперские и гражданские начала, а также антисоветизм и "неоязычество" как живое творческое мировоззрение".

11 сентября 2006 года на сайте АПН.ру появилась статья под вполне провокационным названием "Отделяйтесь!" и знаковой подписью – М.Пожарский. Статья вышла по свежим следам кондопожских событий и вызвала активные отклики на тему самоотделения регионов. Новоявленный Пожарский пишет:

"Русские служили империи. Империя мертва, русские пока живы, но если русские останутся имперцами мертвой империи – это ненадолго. Поэтому все имперские разглагольствования, все россказни про Третий Рим, православную (или пятую) Ымперию – сейчас это первейший и самый действенный способ национального самоубийства. Следует, наконец, понять, те проблемы, которые мы нынче имеем с иммигрантами и антинародной властью – они именно от того, что русские до сих пор имперцы, подданные мертвой империи. Нужно опираться на другие ипостаси русского народа, на "иную русскость" (заметим, уже знакомый нам термин Широпаева) – новгородскую, казачью, разинскую etc. Благо, свободомыслящих "иных русских" (а не смердов государевых) в России осталось еще довольно много. Но скоро не будет – часть уедет, часть пересажают или убьют. Уничтожат как класс.

Альтернатива имперству – нация и национализм, самоопределение "снизу". Либо русские возьмут свою историческую судьбу в собственные руки, перестав идти на поводке навязанной виртуальной "исторической миссии", либо так и будут стремительно вымирать под напором варварских орд".