Содержательное единство 2001-2006 - Кургинян Сергей Ервандович - Страница 200

Этот "кто-то" не обязательно полный кретин. Полный кретин как раз схватится или за "песню акына" или за абстракцию войны суперсил. А не полный кретин (а то, глядишь, и вовсе не кретин, так тоже бывает) все же спросит: "Мы видели "оранжевую" революцию, видели, что она носила антирусский характер, видели двух ее лидеров (Ющенко и Тимошенко), видели, как они потом разошлись… Это что все такое? Это игра честолюбий в пределах одной группы? Или это разные группы? Тогда какие?"

Кто-то чуть более осведомленный начнет рассуждать, что Ющенко – это США, а Тимошенко – Германия (а то и спецведомства этих двух стран привязывать к этим фигурам, вот ведь кошмар-то!).

Но если этот "кто-то" еще и русский патриот (а не просто валяет дурака на русско-патриотическом поле), то этот "кто-то" спросит: "Что же получается? Если "панночка" – имеет политпрописку в Германии, то она евразийка? А Ющенко – атлантист? С его-то политпропиской в США! Ну, насчет Ющенко-то – пожалуйста, понимаем, что он против нас, что он враг. Но "панночка"-то еще круче заворачивает! Она на нас еще больше наезжает. А вроде она евразийка… Или нет?".

Тут этот кто-то заметит рядом с "панночкой" Белковского (а он этого никогда не скрывал). И тут же увидит того же Белковского рядом с Д.Рогозиным. И если этот "кто-то" соображает что-то по поводу "политпрописок" разного рода, то у него совсем крыша поедет.

Что дальше? Известно, что. Либо "выхожу из игры", либо "знаю, что все грязь, и в ней хрюкаю с удовольствием, и смеюсь над теми дураками, которые этого не понимают".

Но главное даже не моральный результат, а интеллектуальный. Хотя и моральный немаловажен (и, в сущности, в стратегической политологии одно без другого не существует). И все же обособим на время интеллектуальный аспект. И спросим себя: с интеллектуальной точки зрения, все это – что такое? Или, как у нас сейчас упрощенно говорят, "это про что?". Отвечаю: это – про то, как рассыпать картинку, а не про то, как ее собрать.

Если химеры евразийства и антлантизма сулят провокационно неверную сборку, то спецрефлексии, подобные тем, которые я только что описал, не сулят никакой сборки вообще. В том-то и беда, что про атлантизм и евразийство можно написать хоть газетную статью, хоть тоненькую, относительно популярную книгу. Произойдет фиктивная сборка. Ее держатель, если он хочет что-нибудь понять в практической политологии и политике, собирая реальность с помощью подобной фиктивной процедуры, будет попадать из капкана в капкан. Но альтернатива-то в чем?

Реальную игру нельзя описать ни в статье, ни в тоненькой книге. Да и в толстой тоже. А ЧТО ЖЕ МОЖНО? И если ничего нельзя (или нужно апеллировать к такой избранности, что дальше некуда), то зачем кого-то критиковать? И что тогда представляет собой наша аналитика?

Если честно, нет у меня окончательных ответов на такие вопросы. Я не могу сказать, что ничего нельзя, потому что я точно знаю, что что-то можно. Но я точно знаю и другое. В этом опыт. И если хотите, то в этом боль. Я точно знаю, что настоящая сборка и настоящая картинка действительно невероятно эзотеричны (в моем, а не чьем-то еще, смысле слова). А именно – они требуют огромных массивов данных, многомерных матриц, глубоких знаний… И все равно остаются неполными. НУ И ЧТО?

Все равно, неполнота знания лучше фиктивной глубины или констатации очевидного. Эта неполнота может называться "первым приближением" или "эскизом". Адресует она не к всеобъемлющим сверхсилам, а к элитам и их (не всегда очевидным) миропроектным основаниям. Эта неполнота сразу дробит страны на сложные элитные композиции, создает их межстрановые конфигурации.

Но если неполнота не начинает казаться себе самой полнотой – то она куда-то выводит, позволяет делать какие-то прогнозы, позволяет чем-то оперировать в реальной политике. А дальше тот, кто хочет, делает следующий шаг, второе приближение, если хотите. Если приближения построены правильно, то они к чему-то сходятся (в чем и состоит метод последовательных приближений). Конечно, даже первые приближения начнут делать не все. Но это уж кто чего хочет.

Здесь я, безусловно, могу предложить только какое-то приближение, только очень легкий эскиз. Суть его заключается в следующем.

Ничего не утверждая до конца, не забивая никаких гвоздей по шляпку, я, тем не менее, считаю, что какая-то зыбкая связь по нижеследующей схеме все же существовала (рис.9).

Мне специалисты тут же укажут на очень многие усложнения, которые как бы камня на камне не оставляют от этой схемы. Это и так, и не так. Вообще, политология не математика. Точнее, не строгая математика с ее алгоритмами, логикой, "или – или" (сейчас есть и другая математика, как, кстати, и другая наука вообще).

Но не будем усложнять. Скажем просто, что это эскиз. И в любом эскизе можно найти несоответствия, но эскиз все равно действует. Работает, так сказать. Когда-то качественно работает, когда-то не очень. Но в целом – работает. И какая-то корреляция между убийством Кеннеди и снятием Хрущева существовала. И оформлялась такая корреляция – идеологически, организационно, по-всякому. Так что давайте мы этот эскиз зафиксируем. А вместе с ним кое-что еще.

Ну, например, то, что Ельцин изначально не мог не быть завязан на Буша-старшего. Не обязательно как-то злокачественно… Я не о заговорах, не о шпионах. Я об элите. Были схемы, были обязательства. И пробейся Буш-старший снова в 1992 году в президенты, не было бы ельцинской политической системы (был бы Ельцин или нет – это отдельный вопрос). А была бы другая система (условно, например, скоковская, об этом все осведомленные люди говорили).

Но вместо Буша-старшего, как черт из табакерки, выскочил Клинтон (как он выскочил, мы описывать здесь, естественно, не будем). Ельцин обрадовался, поскольку ему это позволяло совершенно иначе размещаться в российской реальности. Он взял себе в партнеры Черномырдина (а не Скокова, хотя должен был брать Скокова, но ситуация изменилась). Черномырдин закономерным образом завязался на Гора. А Ельцин стал дружить с "другом Биллом". Но поскольку республиканская завязка никуда не делась, то остался и так называемый "силовой сегмент" (рис.10).

И опять же – лучше многих я знаю, что это первое и очень опасное приближение. Что не было монолитных "силовиков". Что Ельцин "разводил" Грачева и Коржакова… Все так. Но я же и не хочу сказать, что я рисую абсолютно точную картину. Начни ее рисовать – десяти вечеров не хватит. Это эскиз, первое приближение. И хорошо оно тем, что как-то работает.

И за счет того, что работает, мы быстро приближаемся к эпохе Путина, которая нас и интересует. Клинтон отрабатывает два срока. И третьего у него не будет, это понятно. Но понятно и другое – вот-вот произойдет рокировка. И снова вернется команда Буша. Клинтон – отрабатывает не на Гора, как ему положено, а на Буша! И это – несомненность глобальной парадоксальной реальности. Это произошло именно так. Я не буду тут ахать и охать по поводу эскизов и что-то доказывать. Это так, и я знаю, что это именно так.

У Ельцина есть много проблем, связанных с возвратом Бушей. До этого (второй срок Клинтона и пристройка к нему ельцинской системы в 1996 году) Коржаков и Сосковец "перестают быть". Ельцин должен выбрать что-то. Он свободен выбирать. Но выбирать он должен "под Буша". Он как бы свободен и остаться (Россия не США). Но, оставаясь, он должен будет отвечать перед Бушем за клинтоновский "базар". А он – не хочет.

Итак, он должен выбрать преемника. Но не вообще, а в рамках происходящей мировой рокировки. И Путин здесь – почти гениальная находка. Это и в чем-то новый Коржаков, Сосковец (чекист, государственник). И в чем-то новый Черномырдин (Санкт-Петербург, Собчак, линия Собчак-Черномырдин). Образы двоятся, переплетаются. И Ельцин понимает, что это "в жилу".