Гоголь. Соловьев. Достоевский - Мочульский Константин Васильевич - Страница 249

Достоевский прав: замена одного–единственного слова другим разрушает стилистическое единство этой гениальной главы.

В начале ноября 1880 года «Братья Карамазовы» были закончены.

Глава 23. «Братья Карамазовы»

Над последним своим романом Достоевский работал три года. Три года продолжалась заключительная стадия труда — художественное воплощение. Но духовно он работал над ним всю жизнь. «Братья Карамазовы» — вершина, с которой нам открывается органическое единство всего творчества писателя. Все пережитое, передуманное и созданное им находит свое место в этом огромном синтезе. Сложный человеческий мир «Карамазовых» вырастает естественно, в течение десятилетий, вбирая в себя философские и художественные элементы предшествующих произведений: «Дневник писателя» — лаборатория, в которой окончательно оформляется идеология последнего романа; в «Подростке» подготовляется построение семейной хроники и намечается трагедия «отцов и детей»; в «Бесах» столкновение атеиста Ставрогина со святителем Тихоном предвосхищает трагическую борьбу веры и неверия (старец Зосима — Иван Карамазов); в «Идиоте» вырабатывается сюжетная схема, близкая к «Карамазовым»: в центре действия стоит уголовное преступление; оскорбленная красавица Настасья Филипповна напоминает Грушеньку, гордая Аглая — Катерину Ивановну: мотив драматического свидания соперниц повторяется в обоих романах.

Страстный Рогожин так же охвачен эросом, как и Митя Карамазов; «положительно–прекрасный человек» — князь Мышкин — духовный брат Алеши. В «Преступлении и наказании» Раскольников «преступает» моральный закон, заявляя, что «все позволено», и становится идейным убийцей: его судьба определяет собой судьбу Ивана; борьба между следователем Порфирием Петровичем и преступником вырастает в «Карамазовых» в «предварительное следствие» по делу Дмитрия. Но последнее и величайшее создание Достоевского генетически связано не только с «большими романами». Эротическая одержимость Мити уже намечена в изображении страсти героя «Игрока» к «роковой женщине» Полине; «болезнь сознания» Ивана и «подпольная философия» Федора Павловича предначертана в «Записках из подполья». Князь Волковский в «Униженных и оскорбленных» уже носит в себе карамазовскую стихию — сладострастье; в «Селе Степанчикове» появляется первый набросок фигуры Смердякова (лакей Видоплясов). Даже повести докаторжного периода бесчисленными нитями связываются с последним романом: тема «мечтательства» и «одинокого сознания» завершается «отвлеченностью» и беспочвенностью Ивана, шиллеровский романтизм находит свое поэтическое выражение в «гимне» Дмитрия; идея Великого Инквизитора вырастает из трагедии «слабого сердца» («Хозяйка»). Наконец, мотив раздвоения личности (черт Ивана Карама–зова) восходит к юношескому произведению «Двойник». «Братья Карамазовы» не только синтез творчества Достоевского, но и завершение его жизни. В самой топографии романа воспоминания детства соединяются с впечатлениями последйих лет: в город, в котором помешается действие романа, отражает облик Старой Руссы, а окружающие его деревни (Даровое, Чермашня, Мокрое) свя заны с отцовским имением в Тульской губернии. Федор Павлович наследует некотоpыe черты отца писателя, и его насильст венная смерть соответствует трагическому концу Михаила Андреевича. Дмитрий, Иван и Алеша — три аспекта личности Достоевского, три этапа его духовного пути. Пылкий и благородный Дмитрий, декламирующий «Гимн к радости», воплощает романтический период жизни автора; трагическая судьба его, обвинение в отце убийстве и ссылка в Сибирь, определяется историей невинного преступника Ильинского и этим связывается с воспоминаниями о годах каторги. Иван, атеист и создатель социальной утопии, отражает эпоху друж бы с Белинским и увлечения атеистическим социализмом, Алеша — символический об раз писателя после каторжного периода, когда в нем произошло «перерождение убе ждений», когда он обрел русский народ и русского Христа. Роман «Братья Карамазовы» раскрывается перед нами как духовная биография автора и ег художественная исповедь. Но, превращенная в произведение искусства, история личности Достоевского становится историей человеческой личности вообще. Исчезает случайное и индивидуальное, вы растает вселенское и всечеловеческое. В судьбе братьев Карамазовых каждый из нас узнает свою судьбу. Писатель изображает трех братьев как духовное единство. Это — соборная личность в тройственной своей структуре: начало разума воплощается в Иване: он логик и рационалист, прирожденный скептик и отрицатель; начало чувства представлено Дмитрием: в нем «сладострастье насекомых» и вдохновение эроса; начало воли, осуществляющей себя в деятельной любви как идеал, намечено в Алеше. Братья связаны между собой уза ми крови, вырастают из одного родового корня: биологическая данность — карама зовская стихия — показана в отце Федоре Павловиче. Всякая человеческая личность несет в себе роковое раздвоение: у законных братьев Карамазовых есть незаконный брат Смердяков: он их воплощенный соблазн и олицетворенный грех.

Так в художественные символы романа автор вписывает свое учение о личности. Конфликты сознания переходят в борьбу страстей и в «вихри событий».

Концепцией соборной личности определяется построение романа. Все произведения Достоевского персоналистичны: действие их всегда концентрируется вокруг личности главного героя (Раскольников, князь Мышкин, Ставрогин, Версилов). Главный герой «Карамазовых» — три брата в их духовном единстве. Три личные темы развиваются параллельно, но в духовном плане параллельные линии сходятся: братья, каждый по–своему, переживают единую трагедию, у них общая вина и общее искупление. Не только Иван со своей идеей «все позволено», не только Дмитрий в своем безудержьи страстей, но и «тихий мальчик» Алеша ответственны за убийство отца. Все они сознательно или полусознательно желали его смерти, и их желание толкнуло Смердякова на злодеяние: он был их послушным орудием. Убийственная мысль Ивана превратилась в разрушительную страсть Дмитрия и в преступное действие Смердякова. Они виноваты активно, Алеша — пассивно. Он знал — и допустил, мог спасти отца — и не спас. Общее преступление братьев влечет за собой и общее наказание: Дмитрий искупает свою вину ссылкой на каторгу, Иван — распадением личности и явлением черта, Алеша — страшным духовным кризисом. Все они очищаются в страдании и обретают новую жизнь.

Архитектоника «Карамазовых» отличается необыкновенной строгостью: закон равновесия, симметрии, пропорциональности проводится автором систематически. Можно предположить, что стройные философские схемы Владимира Соловьева повлияли на технику построения романа. Это — самое «построенное» и идеологически законченное из всех произведений Достоевского. Человеческий мир романа располагается в символическом порядке: в центре фабулы помещен Дмтрий — он носитель действия и источник лрамагической энергии. Его сграсть к Грушеньке, соперничество с отцом, роман с Катериной Ивановной, мнимое преступление, процесс и ссылка составляют внешнее содержание романа. По обе стороны его стоят Иван и Алеша; первый своими идеями подготовляет отцеубийство и этим влияет на судьбу Дмитрия: он его идейный противник и духовный антипод, но связан с ним кровью, общей ненавистью к отцу и общей виной. Алеша противоставляет свою «тихость» буйству Дмитрия, свою чистоту — его чувственности; но и в его стыдливом целомудрии живет «карамазовская стихия», он тоже знает укусы сладострастия. Они различны и похожи: их таинственно соединяет экстатическое чувство жизни. Поэтому грех Дмитрия — грех Алеши.

За группой законных сыновей, расположенной на первом плане, в отдалении и полусвете стоит зловещая фигура незаконного брата, лакея Смердякова. Он отделен от них происхождением, социальным положением, характером; духовное единство семьи разорвано его злобным отъединением. И все же как загадочно глубока его связь с братьями: медиумически выполняет он их подсознательное внушение; Иван определяет его участь своими идеями, Дмитрий своими страстями, Алеша своим брезгливым безразличием. Тема «детей» в четырех идейных аспектах развивается четырьмя братьями; тема «отцов» представлена одним Федором Павловичем. Она едина и проста: безличная природная стихия жизни, страшная сила земли и пола.