Гоголь. Соловьев. Достоевский - Мочульский Константин Васильевич - Страница 202

Четвертый акт. Летом в деревне в героя влюбляется докторша. «Представляется ему в каком‑то сиянии. Страстное желание огадиться, опакоститься в ее глазах, а не понравиться». Вернувшись в Москву, сходится со своим школьным товарищем Ламбертом, который вводит его в разврат. «Ламберт упивается им и не находит ничего выше. Национальное легкомыслие. И он входит в разврат хотя с неотразимым желанием, но и со страхом. Пустота, грязь и нелепость разврата поражают его». С Ламбертом они совершают новое преступление: срывают звезду с венца иконы и скрываются, но, когда Ламберт начинает кощунствовать, он его бьет, это для него неожиданно, так как он сам считает себя атеистом. После «адского разврата» с Ламбертом, злодейств и кощунств идет и предает себя сам «с горечью», так как еще не знает, во имя чего это делает. На этом кончается первая часть «Жития» — «Детст–во». Автор резюмирует идею своего произведения: «Главное. Смысл первой части. Колебания, ненасытимость замысла, инстинктивное сознание превосходства, власти и силы. Искание точки твердой опоры. Но во всяком случае человек необыкновенный». Следуют очень любопытные размышления о стиле повести. «Первая Х. В. Тон (рассказ — Житие, т. е. хоть и от автора, но сжато, не скупясь на изъяснения, но и представляя сценами. Тут надо гармонию). Сухость рассказа иногда до Жиль Блаза. На эффектных и сценических местах как бы вовсе этим нечего дорожить. Но и владычествующая идея<<Жития», чтоб видна была, т. е. хоть и не объяснять словами всю владычествующую идею и всегда оставлять ее в загадке, но чтоб читатель всегда видел, что идея благочестива, что «Житие» вешь до того важная, что стоило начинать с ребяческих лет… Беспрерывно поставляется на вид и на пьедестал будущий человек».

Вторая часть «Жития» — повесть «Монастырь» — представлена немногими за метками, относящимися к личности Тихона. Архиерей, живущий в монастыре на по кое, принимает под свое покровительство мальчика–преступника, открывает ему но вый мир — любви и «живой жизни». «Ясные рассказы Тихона о жизни и земной радости, о семье, отце, матери, братьях… Чрезвычайно наивные, а потому трогательные рассказы Тихона о своих прегрешениях против домашних, относительно гордости, тщеславия, насмешек. (Так бы все переделал это теперь, — говорит Тихон.)» «Рас сказ Тихона о воей первой любви, о детях: монахом жить ниже, надо иметь детей и вьппе, когда призвание имеешь». «О букашках и о вселенской радости живой жизни, вдохновенные рассказы Тихона». «О медведе». «Дай Бог доброй ночи нам и всем зверям (хорошенько прочесть описание зверей Гумб оль та, Бюффона и русских)». «О том, что такое Сатана?» «Уже одно это трогательно, что он с мальчиком связался». «Дружба с мальчиком, который позволяет себе мучить Тихона вы ходками». Расставаясь со своим маленьким другом, архиерей «благословляет его на падение и на восстание» и проповедует ему смирение («Как могуче смирение»).

0 содержании третьей части «Жития» –. повести «До ссылки» — мы можем судить по краткому плану: «Главная мысль» (3—15 мая 1870 г.). Достоевский пишет: «После монастыря и Тихона великий грешник с тем и выходит вновь на свет, чтобы быть величайшим из людей… Он так и ведет себя: он гордейший из всех гордецов и с величайшею надменностью относится к людям. При этом неопределенность форм будущего величия, что совершенно совпадает с молодостью. Но он (и это главное) через Тихона овладел мыслью, что, чтобы победить весь мир, надо победить только себя… карьера не избрана, да и некогда: он глубоко начинает глядеть за собой». В нем борется идея накопления богатства с жаждой образования. «Вдруг юношество и разврат, подвиги и страшное злодейство. Самоотвержение. Безумная гордость. От гордости идет в схимники и в странники. Путешествие по России. Роман, любовь. Жажда смирения (канва богатая). Падание и восставание. Человек необычайный. Кончает воспитательным домом у себя и Гасом[127] становится. Все яснеет. Умирает, признаваясь в преступлении». После великих заблуждений и испытаний герой спасается. Осененный благодатью, он обретает Бога и приобщается к «живой жизни». В этом огромном замысле Достоевский хотел «высказаться до конца». Роман, объемом в «Войну и мир» Толстого, художественно разрешал вопрос, который мучил его всю жизнь, — вопрос о существовании Бога. «Житие» было задумано как теодицея: образ «положительнопрекрасного человека», преследовавший автора в работе над «Идиотом», раскрывался в «Житии» в обоих своих аспектах — динамическом и статическом. Величественная фигура святого Тихона (статическая концепция) противостояла фигуре становящегося праведника (динамическая концепция). Но религиозная поэма, которую писатель считал главным делом и почти смыслом всей своей жизни, не была осуществлена. «Житие» осталось складом беспорядочно нагроможденных материалов. Однако невоплощенный замысел не исчез бесследно; он невидимо продолжает жить в дальнейшем творчестве писателя. Из идейных сюжетных запасов «Жития» автор черпает для «Бесов», «Подростка» и «Братьев Карамазовых». Герой «Жития» многие свои черты передает герою «Бесов», Ставрогину. У последнего та же «гордость безмерная», те же подвиги и страшные злодейства», та же «сила воли» и демоническое величие. Из «Жития» переходит в «Бесы» и хромоножка, и архиерей Тихон. Еще теснее связан с «Житием» роман «Подросток». Аркадий Долгорукий — незаконный сын, выброшенный с детства из семьи и живущий у чужих людей. У него тоже «идея Ротшильда»: он тоже учится у «Тушара», дружит с развратным французом Ламбертом и принимает горячее участие в семейной драме родителей. В отце героя Альфонском можно увидеть прообраз Версилова, в его любовнице — прообраз Ахмаковой. «Ясные рассказы» Тихона превращаются в благостные беседы странника Макара Долгорукого. Наконец, идея «Жития» организует замысел «Братьев Карамазовых». Учение старца Зосимы о радости вселенской жизни разви вает мысли Тихона; дружба Алеши с Лизой Хохлаковой напоминает дружбу героя «Жития» с хромоножкой Катей. Юность «великого грешника» идеологически связана с юностью Ивана Карамазова. У героя «Жития» мечты бесконечные, до ниспровержения Бога и поставления себя на его место… Иван наследует от него свою идею человекобожества. Наконец, — Осип Куликов, лакей–убийца, втягивающий мальчика в свое преступление, родствен лакею–убийце и «сообщнику» Ивана — Смердякову.

Величественный замысел Достоевского «Житие великого грешника» — духовный центр его творчества: как подземный источник, он питает своими водами его большие романы семидесятых и восьмидесятых годов.

Глава 17. Работа над романом «Бесы»

История возникновения и развития замысла «Бесов» — необыкновенно сложна. Достоевский пережил настоящую творческую трагедию, о смысле которой можно только догадываться. В конце 1868 года был закончен «Идиот». Публика встретила его холодно. Сам писатель был глубоко неудовлетворен своим произведением: первая его попытка создать образ «положительно–прекрасного человека» окончилась неудачей. Из своего заграничного изгнания он жадно всматривается в Россию, прочитывает три русские газеты ежедневно, ужасно боится отстать от «живой струи» и страстно верит в рождение нового русского человека. Жизнь на Западе обостряет его ненависть к Европе и любовь к родине. Русский «Бог и Христос» резко противоставляется католическому Западу, потерявшему Христов лик. Франко–прусская война и парижская коммуна окончательно убеждают его, что борьба между европейским Антихристом и русским Христом близка и неизбежна. Готова ли Россия к этому поединку? Понимает ли она опасность европейских ядов — позитивизма, атеизма, социализма? Родился ли в ней уже новый человек, соединенный с почвой, народом, православием? Для Достоевского эти вопросы были не философией, а жизнью. Он видел историю мира в свете Апокалипсиса, в образах последней борьбы между Богом и дьяволом и исступленно верил в религиозное призвание России. Но вера должна быть оправдана действительностью, предвидение пророка соединено с реализмом художника. Достоевский — персоналист, он чувствует идею только через личность. Если новая русская идея уже зародилась — должен родиться и новый русский человек. Он есть, нужно лишь найти его. В июльскоавгустовской книжке «Русского вестника» за 1868 г. писатель прочел о бывшем раскольнике Голубове, присоединившемся к единоверию, и писал Майкову (11 декабря 1868 г.): «А знаете ли, кто новые русские люди? Вот этот мужик, бывший раскольник при Павле Прусском. Это не тип грядущего русского человека, но уж, конечно, один из грядущих русских людей». И в эгом же письме он сообщает о плане романа «Атеизм», герой которого, после долгих религиозных мытарств, «под конец обретает и Христа, и русскую землю, русского Христа, и русского Бога». Можно предположить, что замысел «Атеизма» возник под впечатлением от «лица» Голубова. Через год «Атеизм» вырастает в громадную «поэму» — «Житие великого грешника». Голубов отводится на второй план: он появляется эпизодически в повести «Монастырь» вместе с Павлом Прусским и иноком Пар фением и участвует в религиозном диспуте. Идею его наследует архиерей Тихон: не бывший раскольник Голубов, а православный святой, Тихон Задонский, оправдывает религиозную миссию России. Писатель хо чет вывести эту «величавую фигуру» в своем романе и уверен, что теперь уже его не упрекнут в том, что герой его «вымышленный» или «фантастический». Увлеченный этим замыслом, он усиленно работает над планом «Жития» (декабрь 1869 года). И вдруг, в то же время, у него появляется другой замысел, из которого после долгих переработок вырастает роман «Бесы», У нас есть свидетельство самого автора: «Говоря с полной точностью, повесть (роман, пожалуй), задуманный мною в «Русский вестник» (т. е. «Бесы»), начался еще мною в конце прошлого (69–го) года». (Письмо к Страхову от 2 декабря 1870 го да.) Кроме того, первые заметки к «Бесам» в черновой тетради М 1 — 10 должны быть датированы декабрем 1869 года. Как объяснить это одновременное возникновение двух разных замыслов? Мы предполагаем, что в первоначальном представлении автора они удачно дополняли друг друга. В первом замысле идея «положительно–прекрасного человека» воплощалась в образе Тихо на Задонского. Но святой XVIII века не служить примером «нового русского чело века». Серия романов<<Жития», рассчитанная на пять лет работы, слишком отдалялась от современности: действие первой по вести «Детство» происходило в сороковых годах. Второй замысел соблазнил писателя своей злободневностью: он был связан с реальными лицами и событиями «текущего момента». В октябре 1869 г. в Дрезден приезжает брат Анны Григорьевны, Иван Григорьевич Сниткин, студент Петровской земледельческой академии, и рассказывает Достоевскому о своем товарище Иванове. Вот что пишет Анна Григорьевна в своих воспоминаниях: «Федор Михайлович, читавший разные иностранные газеты (в них печаталось многое, что не появлялось в русских), пришел к закшочению, что в Петровской земледельческой академии в самом непродолжительном времени воз никнут политические волнения. Опасаясь, что мой брат, по молодости и бесхарактерности, может принять в них деятельное участие, муж уговорил мою мать вызвать сына погостить у нас в Дрездене… Федор Михайлович, всегда симпатизировавший брату, интересовался его занятиями, его знакомствами и вообще бытом и настроением студенческого мира. Брат мой подробно и с увлечением рассказывал. Тут‑то и выросла у Федора Михайловича мысль в одной из своих повестей изобразить тогдашнее политическое движение и одним из главных героев взять студента Иванова (под фамилией Шатова), впоследствии убитого Нечаевым. О студенте Иванове мой брат говорил как об умном и выдающемся по своему твердому характеру человеке и коренным образом изменившем свои прежние убеждения. И как глубоко был потрясен мой муж, узнав потом из газет об убийстве студента Иванова». Убийство Иванова произошло 21 ноября 1869 г., в нем участвовал Нечаев, студенты Успенский и Кузнецов и литератор Прыжов. Иванов принадлежал к кружку Нечаева, но разошелся с ним, не желая ему подчиняться и «намекая даже на то, что он отделится от общества и образует новое общество под своим главенством». Его убили в парке Петровской академии, и тело было брошено в прорубь пруда.