Гоголь. Соловьев. Достоевский - Мочульский Константин Васильевич - Страница 199

Действие рассказа сводится к трагической борьбе «вечного мужа» с «вечным любовником». Между великосветским Дон Жуаном Вельчаниновым и провинциальным чиновником Трусоцким — лежит пропасть. Автор подчеркивает их противоположность — социальную, психологическую, духовную. Они — антиподы, естественно отталкивающиеся друг от друга. После первой же их встречи мы предчувствуем неизбежность столкновения и борьбы не на жизнь, а на смерть. Мотив взаимного отталкивания проводится с нарастающим напряжением. Но параллельно ему, постепенно возникает и растет противоположный мотив — взаимного притяжения. Соперники и смертельные враги — таинственно схожи; у них общая судьба: в духовном плане они образуют пару и дополняют друг друга. Они не могут выносить друг друга, но не могут и существовать друг без друга. Их ненависть — любовь; это два каторжника, прикованные к одной цепи. Вельчанинов — «человек, много и широко поживший», воспитания самого великосветского, к 39 годам вдруг чувствует себя постаревшим и заболевает острой ипохондрией. Тяжба по имению принимает дурной оборот; он остается на лето в Петербурге, и белые ночи, пыль и духота еще более раздражают его нервы. Его «великосветская нахальная самоуверенность», уменье нравиться женщинам, веселость и легкомыслие сменяются тоскою и брюзгливостью. В глазах его появляются грусть и цинизм; он начинает любить одиночество и задумываться над «высшими причинами». По ночам, во время бессонницы, мысли и ощущения его раздваиваются. «Внезапно и Бог знает почему» ему вспоминаются происшествия из давно прошедшей жизни и воспоминания все «язвительные». Он ви дит перед собой старичка–чиновника, кото рого он оскорбил ради удачного каламбу ра; жену школьного учителя, оклеветанную им «единственно для шутки», девушку–мещанку, с которой он, «сам не зная для чего», прижил ребенка. Все эти шалости кажутся ему теперь настоящими преступлениями, но в то же время он знает, что «все эти слезные раскаяния» бесплодны и что никогда он не изменится. Вельчанинов представлен нам в состоянии душевного кризиса, особого нравственного заболевания. Оно начинается в форме тоски, смут ной и беспричинной; потом постепенно ма териализируется в образе «незнакомца с крепом на шляпе». Чувство вины таинственно связано с этим господином в трауре. Вельчанинов вспоминает, что встретил его на улице недели две тому назад и почувствовал беспредметную злобу. При второй встрече он плюет от «бесцельного отвращения». После третьей — – начинает неотступно о нем думать. После четвертой — злоба его переходит в бешенство: «Я, ей–Богу, исколочу его. Жаль только, что я хожу без палки! Я куплю палку!» Наконец, встретив незнакомца в пятый раз в ресторане, он кричит ему: «Эй вы! Креп на шляпе! Теперь прятаться! Стойте: кто вы такой?» Траурный господин в смущении убегает, и герой удивленно себя спрашивает: «А что, если и в самом деле не он ко мне, а я, напротив, к нему пристаю и вся штука в этом?» В ту же ночь ему снится сон: толпа людей обвиняет его в совершенном им преступле нии, среди них находится какой‑то стран ный человек, которого он когда‑то очень любил и от которого теперь ждет обвине ния или оправдания. Но человек молчит, и Вельчанинов начинает его бить с остервенением и «бесконечным наслаждением». Вдруг раздаются три звонких удара в колокольчик. Герой просыпается, приподнимает гардину на окне и на противоположном тротуаре видит «господина с крепом». Через несколько минут в комнату его входит Павел Павлович Трусоцкий. Так, медленно осознает Вельчанинов свою таинственную связь с «другом–врагом». Отталкивание, злоба, отвращение, бешенство, жажда убийства растут одновременно с притяжением. Он не может не думать об этой «каналье». Он заворожен незнакомцем. «Опять я за свое! — досадует он. — Я опять о нем! И какого черта мне в его взгляде? Жить что ли я не могу без этого висельника!» Трусоцкий возникает из кошмара Вельчанинова как фантазм его заболевшей совести, как его воплощенный грех. Достоевский вступает в темную и еще неисследованную область метапсихического общения человеческих сознании. Девять лет назад герой попал в город Т., бывал в доме чиновника Трусоцкого и сделался любовником его жены Натальи Васильевны. Связь эта продолжалась целый год. Наталья Васильевна, женщина развратная и холодная, обладала «даром порабощения и владычества». Когда Вельчанинов ей надоел, она выбросила его, как «старый, изношенный башмак», и завела себе любовника помоложе. Мужа она держала в повиновении: он обожал ее, ничего не замечал и был счастлив. Павел Павлович являл собой классический пример «вечного мужа»: он был «только муж и ничего более».

Трусоцкий сообщает Вельчанинову о смерти жены; он приехал в Петербург с дочерью Лизой, которая родилась через восемь месяцев после отъезда Вельчанинова из Т. Павел Павлович пьянствует, развратничает и истязает несчастную девочку. Вельчанинов догадывается, что Лиза его дочь, и помещает ее в семью своих друзей. Центр нашего внимания постепенно передвигается с любовника на «вечного мужа». Трусоцкий окружен загадочностью: сначала робкий и почтительный, он становится все развязнее, насмешливее и наглее. Своей тайны он не выдает до конца, и только в развязке мы понимаем его странное поведение. Он говорит Вельчанинову, что нашел переписку жены с другим ее любовником, Багаутовым; герой припоминает, что сам не написал Наталье Васильевне ни одного письма, и постоянно спрашивает себя: знает ли муж о его связи с покойницей или не знает? Он уверен, что Лиза его дочь, но и тут Трусоцкий коварно поддерживает его сомнения. Любовник желает открытой, честной борьбы; муж прячется в шутовство, в насмешливые уверения в преданности, в двусмысленные излияния чувств. Он заставляет любовника пить с ним шампанское и лезет лобызаться.

Все двоится, путается, зыблется в Трусоцком: он воплощает в себе «раздвоение мыслей» героя. «Мне его нужно, этого человека! — восклицает Вельчанинов. — Его надо разгадать, а уж потом и решать. Тут дуэль». И он чувствует, что с этой разгадкой связана его судьба. Трусоцкий — ядовитый туман, поднявшийся со дна его собственной души и грозящий отравить его. Если он разгадает — чары исчезнут, и он выздоровеет. Борьба принимает трагический характер, это борьба за жизнь. Трусоцкий, хихикая и взвизгивая, кружится вокруг Вельчанинова мелким бесом, оплетает сетью намеков, язвительных шуточек, чувствительных гримас и злобных подмигиваний. Любовник во власти этого «шута» и «сумасшедшего», и он своим грехом сам создал эту жуткую связь. Смерть Лизы представляется ему освобождением: ему кажется, что, потеряв дочь, которую он успел горячо полюбить, он «сквитается» со своим противником. На этом заканчивается первая часть. Это не конец, а только передышка перед новой, более сильной схваткой врагов.

Трусоцкий хочет жениться на 15–летней девочке и умоляет Вельчанинова познакомиться с его невестой. Они едут на дачу к Захлебининым, и в обществе молодежи любовник с легкостью входит в свою привычную роль — светского шармера и покорителя сердец. Невеста доверяет ему свою тайну: она ненавидит Трусоцкого и любит юношу–нигилиста. «Вечный муж» в ярости увозит соперника и свидетеля своего позора. Наконец, разражается катастрофа. У Вельчанинова припадок болезни печени; Трусоцкий трогательно за ним ухаживает, а ночью пытается его зарезать. На следующий день он уезжает, переслав своему сопернику старое письмо Натальи Васильевны. Итак, он знал, что Вельчанинов был любовником его жены. Загадка «мужа» разгадана; он обезоружен — злые чары потеряли свою силу, и он исчезает, как сон, из которого возник. «Любовник» спасен. Кризис совести прошел, и он выздоравливает. «Чувство необычайной, огромной радости овладело им, — заключает автор. — Что‑то кончилось, развязалось, какая‑то ужасная тоска отошла и рассеялась совсем…» Он сознавал ясно, что миновал страшную опасность». Трусоцкий пытался его зарезать бритвой, но только поранил ему руку. Они «сквитались».

В эпилоге, через два года, на одной станции южной железной дороги Вельчанинов в последний раз встречает Трусоцкого. У него жена — Липочка, пошло и безвкус но одетая провинциальная дама, и друг дома — молодой улан Митенька. «Вечный муж» остается верен своей жизненной роли.