Жгучая ложь - Пирс Энтони - Страница 63

Глава 13

Пустой рыцарь

Уходивший вниз тоннель привел нас в большую похожую на хлев пещеру, где под присмотром солидных пышнотелых коровяк решились маленькие телятки, а старые быки степенно жевали свою жвачку. Мула провела нас прямиком к королевскому стойлу, где мы увидели могучего коровяка с величественной и благородной осанкой. Представив нас королю, Мула осталась в стойле, чтобы переводить его речи, ибо мы не понимали языка коровяков. Зато нас, судя по всему, король понимал без труда. Царственным особам принято давать хорошее образование, и порой это оказывается весьма полезным.

— Приветствуем тебя, государь, — промолвила Панихида с церемонным поклоном. Поскольку в этом сообществе явно господствовали самцы, предпочтительнее было, чтобы и с нашей стороны говорил мужчина. А в роли мужчины, как бы это меня не раздражало, в настоящее время могла выступать только она. — Позволь выразить глубокую благодарность за то, что твои подданные помогли нам спастись ль гнусных, глумливых, гневливых гномов.

Король ответил басовитым мычанием.

— М-мэти м-мномы м-мущая моль, — перевела Мула.

— Эти гномы сущая боль, — повторил я для Панихиды, ибо ее мужское ухо было совершенно невосприимчиво к оттенкам произношения. Неудивительно, что она не могла петь так красиво, как я.

— Это еще мягко сказано, — заметила Панихида, — ведь они собирались сварить из нас похлебку.

Король снова замычал.

— Мы млюдей не медим, — перевела Мула, — мы млюбим мпесни.

— Мы людей не... — начал было я, но Панихида оборвала меня с типично мужской бесцеремонностью и обратилась к королю:

— Государь, мы безмерно признательны тебе и твоему народу, однако не можем остаться навсегда в вашей гостеприимной пещере, ибо у нас есть иные обязанности.

— Му-у? — разочарованно промычал король.

— Мы глубоко уважаем славный народ коровяков и его достойного короля, — заявила Панихида, — но и ты должен нас понять. Я сама... я сам — отпрыск королевского рода, а тебе ли не знать, что благородство обязывает?..

Король вновь замычал — с сожалением, но понимающе. Он не мог не признать, что с высоким происхождением связана особая ответственность.

— Может быть, мы в силах сделать для тебя и твоих подданных что-нибудь полезное? — поинтересовалась Панихида. — Нам хотелось бы отблагодарить вас за помощь.

Король принялся мычать на разные лады. Мула вторила ему со своим неподражаемым акцентом. Я говорю это вовсе не в укор — она старалась, и у нее получалось совсем неплохо. Наверное, коровякам тоже казалось, что наша речь звучит чудно.

— Все, что нам нужно, это хорошие пастбища, — перевел я следом за Мулой. — Самые лучшие угодья лежат в нижних пещерах, а они принадлежат рыцарям. Правда, пастись там рыцари порой разрешают, но за это нам приходится платить дань. Ужасную дань. Увы, мы окружены врагами. Над нами живут гневливые гномы, а под нами обосновались распроклятые рыцари...

Мула поведала нам, что воинственные и вооруженные до зубов создания, именуемые рыцарями, допускают коровяков на некоторые нижние пастбища, но взамен требуют ежегодную жертву — лучшую телочку и лучшего молодого бычка. Несчастные коровяки вынуждены платить эту страшную подать, ведь, вздумай они отказать, рыцари лишат их доступа к своим угодьям. А поскольку верхние пастбища по большей части разорены гномами, коровякам приходится выбирать между кровавой данью и голодной смертью. Невеселый выбор.

Как выяснилось, раньше все нижние пещеры безраздельно принадлежали предкам нынешних коровяков. Не ведая худа, они преспокойно паслись на сочном мху, пока в их владения не вторглись воинственные закованные в сталь всадники. Никто не знает точно, откуда они пришли, говорят, из какой-то крепости, где все было очень крепким. Быки, конечно, пытались оказать сопротивление, но их рога оказались бессильными против крепких рыцарских доспехов, а длинные копья рыцарей пронзали обнаженные тела насквозь. По правде сказать, рыцари могли перебить всех коровяков за час, однако предпочли сохранить их ради забавы. Таким образом установленная рыцарями дань представляла собой плату не только за пастбища, но и за право жить. Однако обычное убийство не представляло для рыцарей интереса, и они предоставляли жертвам возможность оказать сопротивление. Коровяки отправлялись в ужасный лабиринт, где получали мечи и должны были сразиться с победителем рыцарских турниров. Соглашение, условие которого продиктовали сами рыцари, гласило, что в случае победы предназначавшихся в жертву бойцов кровавая дань будет предана забвению, а народ коровяков получит право свободно пастись в нижних пещерах. Однако, несмотря на то что коровяки вдвоем выходили на бой против одного -единственного рыцаря, они неизбежно встречали свою погибель. Все рыцари были умелыми бойцами, а уж тот, кто побеждал на турнире, по праву считался лучшим из лучших.

— Но почем вам знать, что, даже одержи ваши бойцы победу, рыцари сдержат свое слово? — спросила Панихида с присущей всем мужчинам подозрительностью.

— О, они всегда держат свое слово, — заверила ее Мула, — ибо считают это делом чести. А честь для них имеет особое значение. Они считают, что рыцарь без чести — ничто. Его просто не существует. Это воинственный, суровый и бессердечный народ, но не лживый. На рыцарское слово можно положиться.

Мне начинало казаться, что эти рыцари во многом походят на варваров. А коли так, можно попробовать с ними договориться.

Выбраться из обиталища коровяков молено было двумя путями — или через владения гномов, или пещерами рыцарей. Ежели мы не хотим застрять среди коровяков навеки, надо выбирать. А если вдобавок мы еще и хотели отблагодарить добродушный рогатый народ, то...

Панихида еще раздумывала, но у меня не было сомнений.

— Надо помочь этим славным созданиям, — сказал я, — и не только потому, что путь к свободе пролегает через пещеры. И даже не только из благодарности. Мне кажется, что встреча с рыцарями обещает стать настоящим приключением.

— Ничего себе приключение! — воскликнула Панихида. — Кошмар. Они ведь могут нас убить!

— Лучше сложить голову в честном бою, чем быть постыдно сваренным в горшке, а потом еще и столь же постыдно съеденным. Конечно, мы можем поступить иначе. Остаться здесь и петь коровякам песни — пока не помрем с голоду вместе с ними.

— Я вижу, ты по-прежнему петушишься, как заправский мужчина, — заметила Панихида. — Однако выбор у нас и впрямь невелик. Конечно, ты мог бы превратиться в мышь и удрать отсюда в одиночку, но у меня такой возможности нет. Кроме того, мне хотелось бы когда-нибудь вернуться в свое тело. Сердце кровью обливается, когда я вижу, как ты с ним обращаешься. — Панихида расправила могучие плечи и вновь обратилась к королю:

— Государь, мы решили занять место тех, кто предназначен в жертву в этом году. Если нам удастся победить рыцаря, вы освободитесь от кровавой дани. Одолеет он — вам не придется приносить никого в жертву хотя бы в этом году.

Король замычал — удивленно и одобрительно.

— М-мвы — му-мужественные млюди, — перевела Мула.

— Очень мужественные, — не без иронии подтвердила Панихида и, склонившись ко мне, шепнула:

— Посмотрим, чем обернется твое дурацкое геройство.

Разумеется, прежде всего следовало подготовиться к встрече с рыцарями, и тут было не обойтись без помощи коровяков. К счастью, у этого народа существовал обычай изготовлять точные копии голов выдающихся героев прошлого — так они сохраняли свою историческую память. Головы это делали из плотной ткани, обмазывали глиной и раскрашивали, да так умело, что их невозможно было отличить от настоящих. Одну из таких бычьих голов преподнесли Панихиде — в противном случае ей не удалось бы выдать себя за коровяка. Голова, которой предстояло увенчать мое тело, представляла собой портрет легендарного героя по имени Минотавр. Рассказывали, что он в поисках приключений удалился в Обыкновению, где снискал великую славу, сразив множество обыкновенов в тамошнем лабиринте. По мнению Мулы, такой великий боец, как Минотавр, наверняка справился бы с любым рыцарем, но за прошедшие века коровяки стали мирным народом и подрастеряли боевые навыки. Возможно, она была права, но мне незлобивость коровяков представлялась скорее достоинством, чем недостатком.