Время гарпии - Пирс Энтони - Страница 76

— Постель хорошая. Но на матрасе вмятина — кажется, там была горошина.

— Боб, — поправила ее великанская пленница. — Но как ты узнала? Определить наличие вмятины под двадцатью одеялами под силу только настоящей принцессе.

— Я принцесса и есть. Точнее, царевна, но это одно и то же. Кожа у меня чувствительная, так что эту вмятину я ощутила мигом.

— Понятно. В таком случае скажу тебе как принцесса принцессе: я понятия не имею, что нам делать с этой бутылкой.

— Пусть крестьянин отнесет ее поближе к спящему великану и откроет. В бутылке заточен дурной сон, который его напугает. В реальном мире великан не боится ничего, но в царстве снов дело обстоит иначе.

На переднем плане вновь появился шелковый цилиндр Косто.

— Итак, — повел он рассказ, — Джек приблизился к голове великана и открыл бутылку. Оттуда повалил ужасающий дым.

Из бутылки действительно повалил дым, а когда он развеялся, скелет оказался на сцене без цилиндра, но зато с прилепленной сзади к черепу длинной косой. Он раздраженно щелкнул челюстями, и образ претерпел некоторые изменения — коса из волос сменилась металлическим лезвием, приделанным к длинной палке. Гремя костями, скелет исполнил темпераментную пляску Смерти и могильным, а пожалуй, даже и замогильным голосом возвестил:

— Я Смерть. Подать мне великана! Я явилась забрать его с собой!

— Откуда ты? — испуганно спросил великан.

— Из бутыли. Я была заключена там, но ныне обрела свободу и снова могу косить свои жертвы. Первой из них будешь ты!

Великан тяжело вздохнул.

— Как хорошо, что моя матушка, королева Всея Великой Великании, да будут благословенны ея царственные кости, не видит меня в этот скорбный час. Я хотел сделать ее счастливой, заключив брак с особой, равной мне по происхождению, но теперь вынужден покинуть этот мир по зову не ведающей пощады Смерти. О горе мне! О горе!

— Он что, принц? — в один голос произнесли принцесса и лягушка.

— Выходит, что так, — сказал Джек. — Но не беспокойтесь, Смерть превратит его в пустое место. Мертвый принц, чтоб вы знали, принцем не считается.

— Не так быстро, Хек, — сказала лягушка.

— Я Джек.

— Хоть Чучмек. Прежде чем он превратится в пустое место, мне хотелось бы с ним поцеловаться.

— И вообще, негоже так обходиться с царственными особами, — заявила принцесса. — Я не знала, какого он рода, но теперь смотрю на все происходящее совсем по-другому. Эй, принц Великании! А не станет ли тебе полегче, если я соглашусь выйти за тебя замуж?

— Конечно, — промолвил великан, немедленно прекратив стенать и воспрянув духом.

— Женись на ком хочешь, но сначала поцелуй меня, — сказала лягушка.

— Эй, погоди! — воскликнула принцесса. — А вдруг, после того как он тебя поцелует и ты предстанешь перед ним во всем своем изначальном великолепии, он решит жениться на тебе, а не на мне?

— Шутишь? — возмутилась лягушка. — У меня уже есть сердечный друг, тоже принц, хоть и не великанский. Отцу моему, чародею, он пришелся не по нраву, но я стояла на своем. Выйду за любимого, и весь сказ. Вот папаша и превратил меня в лягушенцию, чтобы научить послушанию. Он решил, что в таком виде мой принц ни за что меня не узнает, а стало быть, не поцелует и не расколдует. Ну а будучи расколдованной великаном, я вернусь к суженому и выскочу за него замуж так быстро, что отец и опомниться не успеет.

— Но я сам хотел жениться на принцессе, — робко заметил Джек.

Обе царственных особы покатились со смеху.

— Ну уморил, деревенщина! Жениться! На принцессе! А больше ты ничего не хочешь? Ты часом не спятил, Хек?

— Но должен же я что-то получить за свои труды, — заявил Джек. — Вы тут все порасколдуетесь, переженитесь и все такое, а мне, стало быть, шиш?

— Забирай кошелек и уматывай, — буркнул великан, достав из кармана кошелек и швырнув пареньку, для которого это был почти неподъемный мешок.

Смерть отбросила косу, нахлобучила на череп цилиндр, и перед зрителями снова предстал ведущий.

— Итак, — промолвил он, — великан поцеловал лягушку, и та тотчас обернулась на удивление чувственной принцессой с чрезвычайно соблазнительными формами.

Метрия тут же приняла свой истинный облик.

— Потом он достал из тайного кармана расстег ай, расстег нул застежку и освободил пленницу, которая тут же его поцеловала.

Глоха спрыгнула с кровати, подлетела к великану и поцеловала его в губы.

— Принцесса вышла замуж за великана, и с тех пор они жили долго и счастливо. Джек принес мешок золота своей сварливой матушке. Та, правда, заявила, что мешок мог бы быть и побольше, но деревенские красавицы стали вдруг обращать внимание на многочисленные достоинства паренька, которых в упор не видели, пока он был беден. Что же до Смерти, то она, освободившись из заточения вернулась к своей повседневной деятельности, в чем многие из вас в свое время смогут убедиться. На этом, почтеннейшая публика, мы позволим себе закончить представление, надеясь, что смогли доставить вам удовольствие.

Он снял цилиндр и поклонился.

Прокляторы пытались сохранить презрительное равнодушие. Возможно, это удалось бы, будь они в зале одни, однако из рядов, занятых представителями Черной Волны, послышались аплодисменты. Глоха заметила, что первым захлопал в ладоши Шерлок, с которым она познакомилась, когда путешествовала на селе. К Шерлоку один за другим стали присоединяться его соплеменники, и скоро по залу прокатилась Черная Волна рукоплесканий.

«Интересно, — подумала девушка, — он захлопал поскольку узнал во мне и Тренте знакомых, из-за того, что у меня, гоблинши, почти такая же темная кожа, как у него, или потому, что ему понравилась пьеса». Ей хотелось надеяться на последнее.

Прокл скорчил гримасу.

— Аплодисментомер показал удовлетворительный уровень одобрения постановки, — очень неохотно признал он. — Мы переработаем вашу пьесу и, пожалуй, сможем приспособить ее для восприятия невежественных детей. Вы можете идти.

— Бывай, Прокломашка, — фыркнула царевна-лягушка. Велко медленно поднялся на ноги, оставаясь сгорбленным, поднял купол, распрямился и, переступив через стену, вышел наружу. Глоха, Трент и Косто сошли с подмостков обычным способом. Метрия пропала из виду с подозрительно громким шумом, оставив позади себя тоненькую струйку дымка, специфический запах которого должен был позлить Прокла.