Время гарпии - Пирс Энтони - Страница 43

— Ладно, пока станешь жучком, а там посмотрим. Волшебник потянулся к троллю, и тот превратился в маленького неприметного жучка.

— Садись на кого-нибудь из нас и держись покрепче, — сказал ему Трент. — И никуда не улетай, не то потеряешься, и я уже не смогу превратить тебя ни в кого другого.

Жучок подумал, погудел и пристроился в волосах Глохи.

— Хххххммммм? — осведомился он.

— Порядок, — согласилась Глоха. — Езжай там. Ты мне не мешаешь, если только не станешь… — она замялась, поскольку стеснялась говорить о выделениях, даже и у жука.

— Ннннмммм! — клятвенно заверил ее Тристан. Он обещал сохранить ее славные шелковистые волосы в безукоризненной чистоте.

Оставив плот на мосту, они вернулись к развилке и, уже не колеблясь, зашагали по тропе, ведущей к Конпутеру. Тропа оказалась зачарованной, и потому, хотя пещера Конпутера находилась довольно далеко, они оказались там очень скоро. Однако стоило им приблизиться к пещере, как земля содрогнулась.

— Землетрясение! — воскликнула Синтия.

— Нет, — возразил Трент. — Это шаги невидимого великана. Он работает у Путера.

Словно в подтверждение слов волшебника поблизости появился отпечаток гигантской ступни. Два попавших под нее дерева вмялись в землю как былинки, а огромный валун — как песчинка.

— Он нас расплющит! — испугалась Глоха.

— Не думаю, — успокоил ее Трент. — Его задача состоит в том, чтобы загонять случившихся рядом путников в пещеру. Если, конечно, кто-то попытается пройти мимо. Но нас-то загонять не надо, наш путь и так лежит туда. Взлети к его голове и скажи ему, что мы идем к машине по доброй воле.

— Но я не вижу никакой головы.

— И не надо. Лети вверх, пока не ощутишь его дыхание. Там и будет голова.

Глоха поднялась в воздух. Взлетела и Синтия, которая, что бы там ни говорилось об отсутствии у гиганта дурных намерений, чувствовала себя не совсем уютно у него под ногами. Этакая громадина может раздавить кого угодно, и не со зла, а просто не заметив.

Но стоило девушкам подняться выше верхушек деревьев, как на них налетел ужасный ветер. Ужасен он был не только своей силой, но и тем, что нес такой смрад, будто по пути ему попался воз протухшей капусты. Жучок на голове Глохи закашлялся и стал задыхаться.

— По-моему, мы у цели, — пробормотала Синтия, затыкая нос. — Но я больше не могу, — ее снесло в сторону.

Глоха проводила спутницу взглядом и успокоилась, лишь убедившись, что та вывернулась из вонючего потока, восстановила равновесие и заскользила над лесом.

Однако бросать дело на полпути крылатая гоблинша не собиралась. Отважно зажав свой маленький носик, она полетела навстречу источнику зловония. Возможно, неприятный запах оказывал на нее не столь сильное воздействие как раз потому, что ее нос был поменьше, чем у Синтии, и она вдыхала не так много воздуха.

Неожиданно девушка налетела на невидимый трос и с перепугу ухватилась за него руками. Поняв, что это не что иное, как прядь волос великана, девушка спустилась по ней к его уху и прокричала:

— Эй! Кончай топать и смотри не наступи на нас! Мы и сами идем к Конпутеру.

— ОООЛЛАА! — оглушительно прогремело в ответ.

— Убавь звук! — крикнула Глоха.

— Что ты сказала? — прошептал великан.

— Я сказала, что мы так и так идем к Конпутеру, и нас нет нужды туда загонять.

— Ладно, не буду.

Произошло шевеление, как будто сместилось нечто огромное, — он повернул голову. Потом из ниоткуда донеслось:

— Послушай, а ты премиленькая крошка.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Только носик у тебя припух.

— Это потому, что я почти не могу дышать.

— А что так? У тебя насморк?

В течение примерно пяти мгновений (или четверти одного мгновения великана) Глоха размышляла, удобно ли будет сказать правду и в конце концов решила не кривить душой.

— Нет, дело не в насморке, а в твоем дыхании. Это какой-то ужас.

— Ха, нашла ужас. Понюхала бы ты, как пахнет от моего двоюродного братца: его дыхание на расстоянии пятидесяти шагов валит с ног огра.

— Хорошо, что ты не он. Но я все равно полечу, пока мне не стало совсем худо, — сказала Глоха, но тут же вспомнила, что воспитанные девушки так себя не ведут, и представилась:

— Меня зовут Глоха, я происхожу от гоблинов и гарпий.

— А я Велик, — ответил великан, — Приятно познакомиться.

Положа руку на сердце, Глоха не могла сказать, что это знакомство доставило ей такое уж удовольствие, а потому сменила тему, задав вопрос:

— А почему у твоего родича такое скверное дыхание?

— У кузена Велко? Да хворый он, какой-то недуг его скрутил. Такой, что бедолага даже стал видимым, а это значит, ему уже недолго осталось топтать эту землю.

— Какой ужас! — пискнула Глоха. — Весьма сочувствую. Однако мне пора.

С этими словами она попросту позволила себе упасть, ибо ни говорить, ни махать крыльями, ни просто дышать уже не могла. Лишь ближе к макушкам деревьев к ней вернулось дыхание, и девушка мягко спланировала вниз. Конечно, нельзя винить невидимых великанов в том, что их запах соответствует их размерам, однако разговор с Великом дался ей нелегко. Впрочем, так или иначе она со своей задачей справилась: великан больше не топал, и они могли спокойно отправляться к Конпутеру.

Синтия опустилась на землю поблизости от Трента, возле входа в пещеру.

— Прости, что я не осталась с тобой, — сказала она снизившейся Глохе. — У меня просто сил не хватило…

— Понимаю, — отозвалась Глоха. — Возможно, мне было полегче, поскольку я привыкла иметь дело с гоблинами и гарпиями, а оба эти народа не славятся чистоплотностью. И не исключено, что все дело в моем малом росте.

— А может быть, в том, что твой дух больше твоего тела, — сказал Трент. — Ну что, пошли навстречу новому испытанию.

Глоху пробрало холодком, хотя во время беседы с великаном она вспотела. Девушка помнила историю Конпутера, и встречаться с ним, хоть он и считался исправившимся, ей не хотелось. Только вот другого пути все равно не было.

Они вошли в мрачный туннель, света в котором хватало лишь чтобы разглядеть ведущий в глубь горы путь. Полагалось считать, что Конпутер сделался хорошей машиной, однако его послужной список не внушал доверия. Злодеяний за ним числилось значительно больше, чем добрых дел, и Глоха испытывала если не страх, то некоторые сомнения.