Мнемоскан - Сойер Роберт Джеймс - Страница 53

— Спасибо, — сказал Дешон. — Доктор По, где вы обычно поёте?

— Ну, когда учился, то пел в ночных клубах, на свадьбах, на корпоративных вечеринках.

— Но вы уже не студент, — сказал Дешон. — Сейчас вы где-нибудь поёте?

— Да.

— Где же?

— В хоре.

— В церковном хоре, верно?

По немного поёрзал на стуле.

— Да.

— Какой деноминации?

— Епископальной.

— То есть вы поёте в хоре в христианской церкви, верно?

— Да.

— В ходе формальной церковной службы каждое воскресенье, правильно?

— Ваша честь, — сказала Лопес. — И снова отношение к делу.

— Я уже прошёл «с», «к» и «о» в слове «скоро», ваша честь, — сказал Дрэйпер. — Позвольте мне дойти до конца.

— Хорошо, — сказал Херрингтон, нетерпеливо постукивая ручкой о стол.

— Вы поёте на церковных службах, — сказал Дешон, снова поворачиваясь к По.

— Да.

— Про вас можно сказать, что вы религиозный человек?

По вскинул голову.

— Да, полагаю можно. Но я не псих.

— Вы верите в Бога?

— Разве без этого можно быть религиозным?

— То есть вы верите в Бога. Верите ли вы в дьявола?

— Я не какой-то трясущий Библией фундаменталист, — сказал По. — Я не литералист. Я верю, что вселенной, по современным воззрениям, 11,9 миллиардов лет. Я верю, что жизнь эволюционировала из простейших форм путём естественного отбора. И я не верю в небылицы.

— Вы не верите в дьявола?

— Нет.

— А в ад?

— Изобретение, имеющее большее отношение к поэту Данте, чем к какой-либо части рационалистического богословия, — ответил По. — Истории об аде и дьяволах были, вероятно, полезны, когда духовенству приходилось иметь дело с неграмотной, необразованной, простодушной паствой. Но мы ни то, ни другое, ни третье; мы способны проследить за моральной аргументацией и сделать разумный моральный выбор, не страшась чудовищ.

— Очень хорошо, — сказал Дешон. — Очень хорошо. То есть вы обходитесь без наиболее глупых атрибутов примитивной религии, верно?

— Ну, я не стал бы это выражать в таком непочтительной форме…

— Но вы не верите в дьявола?

— Нет.

— И не верите в ад?

— Нет.

— И не верите в Ноев ковчег?

— Нет.

— И не верите в душу?

По не ответил.

— Доктор По? Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос. Правда ли, что вы не верите в душу?

— Это… я бы так не сказал.

— Вы хотите сказать, что вы верите в душу?

— Ну, я…

Дешон вышел вперёд и встал перед своим столом.

— Вы верите в то, что у вас есть душа?

— Да, — сказал По, приходя в себя. — Да, верю.

— И как она у вас оказалась?

— Её дал мне Бог, — сказал По.

Дешон многозначительно поглядел в сторону жюри, потом снова повернулся к По.

— Можете ли вы объяснить нам, что такое, по-вашему, душа?

— Это сущность того, чем я есть, — сказал По. — Это божественная искра внутри меня. Это часть меня, которая переживёт смерть.

— В соответствии с вашим пониманием этих вещей, каждый ли из живущих людей обладает душой?

— Да, разумеется.

— Без каких-либо исключений?

— Абсолютно.

Дешон перешёл через «колодец» и указал за спину на Карен, сидящую за столом истца.

— Посмотрите, пожалуйста на сидящую здесь миз Бесарян. У неё есть душа?

Карен внимательно следила за процессом, широко раскрыв зелёные глаза.

— Нет, — убеждённо ответил По.

— Почему нет? Как вы это определили?

— Она… оно… искусственно изготовленный объект. С таким же успехом можно спросить, есть ли душа у автомобиля.

— Понимаю вашу позицию. Но помимо априорного убеждения, мистер По, как вы можете определить, что у миз Бесарян нет души? Какой тест вы можете провести, чтобы продемонстрировать, что у вас душа есть, а у неё — нет?

— Такого теста не существует.

— И то верно, — сказал Дешон.

— Возражение, — сказала Лопес. — Это не вопрос.

— Принимается, — сказал судья Херрингтон.

Дешон покаянно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но вот это — вопрос: Доктор По, вы верите в то, что Бог будет судить вас после смерти?

По некоторое время молчал. У него был вид животного, которое знает, что на него идёт охота.

— Да, верю.

— И что же будет в вас судить Бог?

— Была ли моя жизнь моральна или аморальна.

— Да, да, но какую часть вас Он будет судить? Вспомните — к этому моменту вы будете мертвы. Он, очевидно, не будет судить ваш хладный труп, не так ли?

— Нет.

— И Он не будет судить электрически неактивный ком плоти, который был вашим мозгом, не так ли?

— Нет.

— Так что же он будет судить? Какую часть вас?

— Он будет судить мою душу.

Дешон посмотрел на присяжных и развёл руками.

— Это не кажется особенно справедливым. Ведь это ваше тело и ваш мозг совершали аморальные поступки. Ваша душа была лишь их попутчиком.

— Ну…

— Разве не так? Когда вы ранее говорили в своих причудливых философских терминах о внутреннем наезднике, об истинном сознании, сопровождающем тело-зомби, этот наездник, о котором вы говорили, на самом деле был душой, не так ли? Не это ли вы имели в виду в конечном итоге? — Дешон позволил последним словам повиснуть в воздухе.

— Ну, я…

— Если я ошибаюсь, доктор По, пожалуйста, поправьте меня. В простом, обыденном понимании нет никакой осмысленной разницы между нашим «истинным сознанием», и тем, что остальные люди называют душой, верно?

— Я бы не стал так это формулировать…

— Если таковая разница существует, пожалуйста, опишите её.

По открыл рот, но ничего не сказал; он выглядел очень похоже на рыбообразных предков, которых перечислял ранее.

— Доктор По? — сказал Дешон. — Суд ожидает вашего ответа.

По закрыл рот, сделал глубокий вдох через нос и, казалось, задумался.

— В обыденном понимании, — сказал он, наконец, — я признаю, что эти два термина смешиваются.

— Вы согласны, что ваше философское понятие сознания, наложенного на зомби, и религиозное понятие о душе, наложенной на биологическое тело — это, по сути, одно и то же?

Через некоторое время По кивнул.

— Профессор, нам нужен словесный ответ — для протокола.

— Да.

— Спасибо. Итак, какое-то время назад мы говорили о Боге, который судит души после смерти. Почему Бог это делает?

По поёрзал на стуле.

— Я… я не понимаю вопроса.

Дешон развёл руками.

— Я имею в виду, каков смысл того, что Бог судит души? Разве они не делают то, для чего Бог их создал?

По насупил брови; он явно опасался подвоха, но не мог его распознать. Впрочем, я тоже не мог.

— Нет-нет. Душа решает, творить ей добро или зло — и впоследствии несёт за это ответственность перед Богом.

— А-а, — сказал Дешон. — То есть у души есть воля, не так ли?

По поглядел на Лопес, словно прося совета. Я увидел, как она едва заметно пожала плечами. Взгляд профессора снова переместился на Дешона.

— Да, конечно, — ответил он, наконец. — В этом всё и дело. Бог дал нам свободную волю, и душа пользуется ею.

— Другими словами, — сказал Дешон, — душа может делать выбор, какой пожелает, независимо от желаний Бога, верно?

— В каком смысле?

— В том смысле, что Бог желает, чтобы мы творили добро — чтобы следовали требованиям Десяти заповедей, или, скажем, Нагорной проповеди — но не принуждает нас к этому. Мы вольны делать всё, что пожелаем.

— Да, конечно.

— И, разумеется, поскольку душа — это та часть нас, что принимает решения, то на самом деле душа может делать всё, что она пожелает, верно?

— Ну… да.

— Теперь поговорим о физической сущности души. До смерти она локализована в индивидууме?

— В каком смысле?

— В смысле, не рассеяна тут и там — это локализованное явление, правильно? Душа существует внутри конкретного человека.

Лопес сделала ещё одну попытку.

— Ваша честь, возражение. Отношение к делу.