Мнемоскан - Сойер Роберт Джеймс - Страница 51

— Фактически, — говорил По, — я утверждаю, что все люди — перво-наперво зомби, но с добавлением элемента сознания исключительно в качестве пассажира. Я объясню разницу: зомби сознателен в том смысле, что он реагирует на внешнюю среду — но и только. Истинное сознание — которое, как я покажу позднее, мы и имеем в виду, когда говорим о личности — признаёт, что осознавать себя — это на что-то похоже.

— Что вы имеете в виду? — спросила Лопес.

По был довольно суетливым типом. Он поёрзал на своём свидетельском сиденье.

— Классический пример базируется на знаменитом аргументе Джона Сёрля против «сильного» искусственного интеллекта. Представьте себе человека в комнате с дверью, в которой прорезана щель — как в старые времена, когда через такую щель просовывали почту. Понимаете, о чём я? Итак, человек сидит в такой вот комнате. У человека есть огромная книга и пачка карточек с нарисованными на них закорючками. Так вот, некто снаружи комнаты просовывает в щель лист бумаги с серией таких закорючек. Задача человека — посмотреть на эти закорючки, найти такую же последовательность в своей большущей книге, скопировать из неё закорючки, которые следуют за наденными, на тот же лист бумаги, и засунуть его обратно в щель. — Он изображал руками, как делает всё это.

— Так вот, — продолжал По, — человек не знает, что закорючки на самом деле — китайские иероглифы, а книга — список вопросов и ответов на китайском языке. Так что когда через щель просовывают китайскую фразу «Как дела?», то он ищет этот вопрос в книге и находит подходящий китайский ответ — «Хорошо».

— Находящемуся снаружи — тому, кто задаёт по-китайски вопросы — кажется, что сидящий внутри человек понимает китайский. Но на самом деле это не так; он даже не понимает, что он, собственно, делает. И он совершенно точно не чувствует того, что вы или я чувствуем, когда говорим, что знаем китайский или понимаем классическую музыку. Человек в комнате — зомби. Он действует так, как если бы осознавал свои действия, но на самом деле он их не осознаёт.

По снова поёрзал на стуле.

— Метафору можно проиллюстрировать тем, что, несомненно, когда-нибудь случалось с каждым из нас: мы садимся в машину, чтобы куда-то поехать, и пока мы едем, наш разум витает в облаках. Когда мы прибываем к месту назначения, у нас нет никаких воспоминаний о поездке. Так кто же был за рулём? Зомби! Это он работал водителем, пока ваше сознание — его пассажир — занималось другими делами.

Лопес кивнула, и По продолжил:

Подумайте вот о чём: как часто мы останавливаемся и спрашиваем себя: «Так, а что я сегодня ел на обед?» Мы часто съедаем весь обед, даже не отдавая себе отчёта в том, что мы едим. Но если вы способны представить себе, что едите или ведёте машину, не уделяя этому внимания — когда ваше сознание отвлечено чем-то другим — если этим можно заниматься какое-то время, не подключая сознание, то почему бы не вообразить, что точно также бессознательно всё это можно делать и на постоянной основе? Таков зомби — актёр, исполнитель, тот, кто выполняет рутинные действия в отсутствие реальной личности.

— Но ведь это очень сложное поведение, — сказала Лопес.

— О да, конечно, — согласился По. — Зомби-водитель управляет автомобилем, подчиняется сигналам светофора, оглядывается по сторонам, прежде чем тронуться, — он изображал все действия, которые описывал, — обменивается жестами с другими водителями, вероятно, даже слушает по радио сообщения о пробках и в соответствии с ними меняет маршрут. Всё это может делаться — и делается — без осознанного внимания.

Мария Лопес вышла из-за стола ответчика в «колодец».

— Но ведь это не так, доктор По. О, я согласна, что некоторые действия так привычны, что становятся инстинктивными, но слушать радио и принимать решения исходя из услышанного — это-то наверняка требует участия сознание, разве нет?

— Не соглашусь — и вы, мэм, я думаю, вы тоже не согласитесь, если на секунду задумаетесь. — Он развёл руками, словно охватывая всё вокруг. — Несомненно, каждый в этом зале переживал нечто подобное: вы читаете роман, и в один прекрасный момент осознаёте, что понятия не имеете о том, что говорилось на последней странице. Почему? Потому что ваше осознанное внимание отвлеклось на мысли о чём-то ещё. Но нет никаких сомнений в том, что вы прочитали страницу, содержание которой вы не помните. Вы наверняка нажимали кнопку листания страниц на планшете, когда её читали. Ваши глаза пробежали по десяткам и сотням слов текста, хотя ваше сознание и не воспринимало их смысла.

— Кто же тогда читал? Вы-зомби! К счастью, у зомби нет никаких чувств, поэтому вы, осознав, что пропустили страницу или больше текста, говорите себе — постой, постой, ну-ка вернись — и перечитываете материал, который зомби уже прочитал.

— И зомби без возражений делает это ещё раз, поскольку ему никогда не бываетр скучно; скука — сознательное состояние. А потом вы вдвоём — сознательный вы и вы-зомби — продолжаете читать новый материал вместе и синхронно. Однако зомби всегда на переднем плане; ваше сознание всегда на заднем. Вы как будто бы заглядываете зомби через плечо, читая то, что читает он.

— Не приведёте ещё какие-нибудь примеры? — попросила Лопес, опершись задом о стол ответчика.

По кивнул.

— Конечно. Случалось с вами когда-нибудь такое? Вы лежите в постели, спите, и тут звонит телефон. — Он изобразил, как поднимает старомодную телефонную трубку. — Вы берёте трубку, разговариваете, и потом, когда разговор окончен, понятия не имеете, что вы только что сказали. Или ваш супруг говорит вам, что вчера поздно вечером вы о чём-то разговаривали перед сном, а наутро у вас не остаётся об этом ни малейших воспоминаний. Такое случается сплошь и рядом. Если сознательная часть вашего разума не отвечает на телефонный звонок и не участвует в разговоре, то эту задачу берёт на себя зомби.

— Но ведь он наверняка способен лишь на чисто механические реакции, не так ли? — спросила Лопес.

По покачал головой и снова поёрзал на стуле.

— Вовсе нет. Вообще-то именно зомби ответственны за бо́льшую часть того, что мы говорим. Да и может ли быть иначе? Вы начинаете фразу, которая может оказаться длиной в двадцать или тридцать слов. Вы правда считаете, что вы сформировали всю эту фразу в мозгу, прежде чем произнести её? Вот прямо сейчас остановитесь на секунду и попробуйте подумать следующее: «Сегодня по дороге из суда домой мне нужно бы зайти купить хлеба и молока». Вам понадобится измеримое количество времени, чтобы всё это сформулировать, и тем не менее мы способны разговаривать без остановки довольно долгое время, не делая пауз на формулирование мыслей, которые мы хотели бы выразить. Нет, в большинстве разговоров мы обнаруживаем, что же такое мы собираемся сказать, только когда уже это говорим — то есть вместе с нашими собеседниками.

По поглядел на присяжных, потом снова на Лопес.

— Вы никогда удивлялись тому, что только что сказали? Конечно — но это было бы невозможно, если бы вы заранее знали, что собираетесь сказать. Кстати, весь метод терапевтической беседы строится именно на этом принципе: психолог заставляет вас внимательно прислушиваться к словам, изрыгаемым вашим зомби, и в какой-то момент вы восклицаете: «Боже мой! То вот что на самом деле творится у меня в голове!»

— Ну, хорошо, допустим, — сказала Лопес. Она отлично справлялась с ролью адвоката дьявола. — Но говорить — это довольно просто, как и вести машину — пока не случается что-то непредвиденное. И тогда наверняка в действие вступает сознание — берёт бразды в свои руки, так сказать.

— Вовсе нет, — ответил По. — Вообще-то это была бы катастрофа. Рассмотрим ещё один пример: игра в теннис. — Он изобразил удар ракеткой. — С точки зрения сознания теннис — это на сто процентов зрелище. Мяч летает туда-сюда слишком быстро, чтобы сознательно предугадать его траекторию, скорость и прочее.

— Есть такой фокус. Если вы хотите обыграть профессионального теннисиста, то сделайте так: позвольте ему разделать вас под орех в тренировочном матче, потом похвалите его и его технику. Попросите его показать, что именно он делает лучше вас; попросите его показать эти приёмы в деталях, в замедленном действии. А потом предложите ему матч-реванш. Его сознание всё ещё будет размышлять о том, как играют в теннис, о том, что при этом нужно делать, и это будет мешать зомби. Только когда сознание окончательно уберётся с поля, и зомби начнёт играть самостоятельно, теннисист снова обретёт прежнюю форму.