Мнемоскан - Сойер Роберт Джеймс - Страница 10

— Э-э… Означает ли это… Я тут подумал…

Портер рассмеялся.

— Ах, да. Мы об этом упоминаем в наших публикациях. Видите ли, мужской половой орган — это особый случай: его размер варьируется в широких пределах в зависимости от температуры, степени возбуждения и тому подобного. Поэтому да, мы увеличиваем то, что дала вам природа, если только вы специально не запретили это делать в формах, которые заполняли. Разум уже привык к изменчивому размеру пениса, так что справится с несколькими лишними сантиметрами. — Портер распустил махровый пояс, удерживающий полы халата.

— Господи, — сказал я, чувствуя себя ужасно глупо. — Э-э… спасибо.

— Наша цель — угодить клиенту, — сказал Портер с ангельской улыбкой на лице.

В те времена, когда я родился, Рэй Курцвейл был наиболее активным проповедником перемещения разума в искусственные тела. В своих книгах тех времён — в том числе в ставшей классикой «Эпохе духовных машин» 1999 года — он утверждал, что в течение следующих тридцати лет (то есть шестнадцать лет назад) появится возможность скопировать «положение, связи и содержимое всех соматических клеток, аксонов, дендритов, пресинаптических пузырьков, концентраций нейротрансмиттеров и прочих нейронных компонент и уровней» мозга конкретного человека таким образом, чтобы «вся его организация могла быть воссоздана в нейронном компьютере достаточной мощности и объёма памяти».

Забавно перечитывать эту книгу сейчас, в 2045 году. Курцвейл был прав в некоторых вещах, но упустил несколько очень важных моментов. К примеру, технология сканирования мозга с предположительно достаточным уровнем детализации появилась ещё в 2019 году, но выяснилось, что от неё никакого толку, поскольку сканирование продолжается несколько часов, за которые, разумеется, даже в мозгу пребывающего под наркозом пациента происходит уйма переходных процессов. В результате компоновки данных настолько продолжительного сканирования получалась неработоспособная мешанина; было невозможно связать визуальные сигналы (или их отсутствие) из задней части мозга с совершенно иными импульсами из передней. Сознание — это продукт синхронной работы всего мозга; сканирование, которое продолжается дольше нескольких мгновений, бесполезно для его воссоздания.

Однако Мнемоскан компании «Иммортекс» позволял мгновенно получать полный и детализированный слепок всего мозга целиком. Доктор Портер отвёл меня дальше по коридору в кабинет сканирования, стены которой казались мне оранжевыми.

— Джейк, — сказал Портер, — это доктор Киллиан. — Он указал на невзрачного вида чернокожую женщину лет тридцати. — Доктор Киллиан — одна из наших квантовых физиков. Она управляет сканирующим оборудованием.

Киллиан подошла ко мне.

— И это совершенно не больно, я обещаю, — сказала она с ямайским акцентом.

— Спасибо, — ответил я.

— А теперь я возвращаюсь в свои владения, — сказал Портер. Киллиан улыбнулась ему, и он ушёл.

— Полагаю, вам известно, — продолжала Киллиан, — что для сканирования мозга мы используем квантовый туман. Мы пропитываем вашу голову субатомными частицами — туманом. Эти частицы квантово спутаны с идентичными частицами, которые доктор Портер вскоре введёт в искусственную черепную коробку нового тела, которое он вам показывал; это тело по-прежнему находится в другой комнате, но для квантовой спутанности это не препятствие.

Я кивнул; я также знал, что у «Иммортекс» имеется жёсткое правило о недопустимости контактов между загруженными и их оригиналами. После того, как копирование произошло, вы можете поручить родственнику или адвокату убедиться, что обе ваши версии функционируют как надо, однако вопреки реплике Карен о желании выйти из себя считалось, что встреча двух версий одного и того же человека психологически опасна; она разрушает чувство собственной уникальности.

Лицо доктора Киллиан посерьёзнено.

— Полагаю, вам известно, что у вас АВМ, — сказала она. — Но в вашем новом теле, разумеется, нет системы кровообращения, так что для нас это несущественно.

Я кивнул. Всего через несколько минут я буду свободен! Моё сердце возбуждённо колотилось.

— Всё, что вам потребуется сделать, — продолжала доктор Киллиан, — лечь на эту кушетку, вот здесь. Мы закатим её в сканировочную камеру — очень похоже на МРТ, не правда ли? А потом мы выполним сканирование. Оно займёт всего около пяти минут, и большая часть времени уйдёт на настройку сканеров.

Идея о том, что я вот-вот раздвоюсь, повергала в ужас. Тот я, что выйдет из цилиндра сканера, продолжит жить своей жизнью — в середине дня его отвезут в Пирсон, там он сядет на космоплан и отправится на Луну, чтобы прожить там… сколько? Несколько месяцев? Несколько лет? Столько, сколько позволит ему синдром Катеринского.

А другой Джейк — который так же живо будет помнить этот момент — вскоре пойдёт домой и подхватит мою жизнь в том месте, где я её отпустил, но перспектива разрушения мозга или преждевременной смерти уже не будет висеть над его титановой головой.

Две версии.

В это было невозможно поверить.

Мне бы хотелось, чтобы существовал способ скопировать лишь часть меня, но это потребовало бы куда более глубокого понимания устройства мозга, чем было у «Иммортекс». Очень жаль: у меня было множество воспоминаний, которые я с радостью бы стёр. Обстоятельства смерти отца, разумеется. Но были и другие — унижения, мысли, не делающие мне чести, моменты, когда я делал больно другим и другие делали больно мне.

Я улёгся на кушетку, стоящую на ведущих в сканировочную камеру металлических направляющих.

— Нажмите зелёную кнопку, чтобы въехать внутрь, — сказала Киллиан, — и красную, чтобы выехать наружу.

По старой привычке я внимательно проследил, на какую кнопку в какой момент она указывала. Потом кивнул.

— Отлично, — сказала она. — Нажимайте зелёную кнопку.

Я подчинился, и кушетка скользнула в сканировочную камеру. Внутри было тихо — так тихо, что я услышал пульсацию крови в ушах и побулькивание желудка. Интересно, какие звуки будет издавать моё новое тело?

Несмотря ни на что, я с нетерпением ожидал своего будущего существования. Количественная сторона жизни меня не слишком интересовала, но качество! И время — не только цепочка лет, протянувшаяся в будущее, но время каждого дня. Ведь мнемосканы не спят, так что мы не только получаем все эти дополнительные годы — каждый день для нас длится дольше на треть.

Будущее было рядом.

Сотворение другого меня.

Мнемоскан.

— Всё в порядке, мистер Салливан, можете выходить. — Голос доктора Киллиан, с ямайским выговором.

У меня упало сердце. Нет…

— Мистер Салливан? Мы завершили сканирование. Пожалуйста, нажмите красную кнопку…

Это навалилось на меня, как тонна кирпичей, как кровавое цунами. Нет! Я должен быть в другом месте, но я по-прежнему здесь.

Пропади всё пропадом, я здесь.

— Если вам нужна помощь, чтобы выбраться… — предложила Киллиан.

Я рефлекторно поднял руки, ощупал свою грудь, ощутив её мягкость, почувствовав, как она поднимается и опускается. Господи Иисусе!

— Мистер Салливан?

— Да выхожу я, чёрт… Выхожу.

Я не глядя ударил по кнопке, и кушетка выехала из сканировочной камеры ногами вперёд, как при неудачных родах. Чёрт, чёрт, чёрт!

Я ничего не делал, но дыхание моё стало быстрым и неглубоким. Если только…

Я почувствовал, как меня берут под локоть.

— Я держу вас, мистер Салливан, — сказала Киллиан. — Осторожно…

Мои ноги коснулись твёрдых плиток пола. Умом я понимал, что ситуация была пятьдесят на пятьдесят, но мог думать лишь о том, каково это будет проснуться в новом, здоровом искусственном теле. Я и не задумывался всерьёз о…

— С вами всё в порядке, мистер Салливан? — спросила она. — Вы выглядите…

— Я в порядке, — прошипел я в ответ. — Всё превосходно. Господи Иисусе…