Курсом к победе - Кузнецов Николай Герасимович - Страница 98

Недаром геройски дрались с врагами моряки. Слава тем, кто погиб, и пусть лучшим памятником для них будет сам возрожденный Севастополь.

Обходя корабли, я жалел, что рядом со мной нет адмирала Льва Анатольевича Владимирского, много лет возглавлявшего Черноморскую эскадру. Он служил на другом флоте. Это был интереснейший человек. Я осмеливаюсь утверждать, что Лев Анатольевич за свою почти пятидесятилетнюю службу на флоте оставил за кормой больше миль, чем любой другой адмирал.

Я помню его еще курсантом военно-морского училища. Новобранцев еще не успели переодеть. Владимирский щеголял в кожаных галифе и поношенной куртке. Но он уже браво маршировал в строю. Это было в 1924 году.

В конце 1926 года, когда я прибыл на Черное море, чтобы начать службу на крейсере «Червона Украина», Л.А. Владимирский был уже старшим вахтенным начальником, и я оказался в его подчинении. Крейсер стоял еще у стенки завода, а личный состав жил в казармах, километрах в пяти. По утрам Лев Анатольевич быстрым шагом спешил на корабль и, завидя меня, приглашал пройтись вместе. Я предлагал воспользоваться трамваем.

– Нет, нет, – возражал он. – Пешком лучше.

И он шагал в любую погоду – легко, стремительно, я еле поспевал за ним.

Эти утренние прогулки стали его привычкой даже на корабле. Шагает по палубе, разминается, а заодно зорко оглядывает все вокруг, и боцманы знали: ни одно упущение не укроется от его глаз.

Такие ежедневные прогулки, не считаясь с погодой, Владимирский совершал и в последнем своем плавании, которое продолжалось полгода.

Это был превосходный моряк. После службы на крейсере он командовал сторожевиком типа «Шторм». Небольшой и очень валкий на волне корабль требовал особого искусства от командира. Л.А. Владимирский, следуя однажды в кильватер крейсеру, в очень свежую погоду, несмотря на сильнейшую качку, отлично вел корабль и заслужил похвалу комфлота.

Когда однажды зашел с ним разговор о его дальнейшей службе. Владимирский без колебаний ответил:

– Где угодно, только на кораблях.

Великая Отечественная война застала его командующим эскадрой. Перед высадкой известного десанта у Григорьевки погиб корабль, на котором шел Владимирский. Поднятый из воды раненый командующий эскадрой дал перевязать себя и сейчас же взошел на мостик. На протяжении всей операции Владимирский оставался на посту. В госпиталь он лег, когда эскадра вернулась в базу.

Л. А. Владимирский участвовал почти во всех трудных операциях на Черном море. Когда требовалось оказать помощь осажденному Севастополю, он на линейном корабле входил в Северную бухту, чтобы бить по врагу из 12-дюймовых орудий линкора. Огромный тяжелый корабль на большой скорости входил в боновые ворота. В тесной бухте он тоже обходился без буксиров, а отстрелявшись, столь же стремительно возвращался в море. Умелый маневр спасал корабль от ударов вражеской авиации. Когда мы с Владимирским уже после войны вспоминали действия кораблей, он справедливо упрекал тех командиров, которые не использовали маневр как средство защиты от авиации.

В героической обороне Севастополя немалая заслуга Л.А. Владимирского. Участие кораблей эскадры помогло отбить все три ожесточенных вражеских штурма. Плавать на кораблях, доставлявших все необходимое для защитников города – пополнение, боеприпасы, продовольствие, было тяжело и опасно. Корабли подвергались атакам вражеских самолетов, иногда и гибли со всем личным составом, но эскадра продолжала выполнять свою задачу.

Какое бы дело ни поручалось Л.А. Владимирскому, я всегда был уверен, что он и его подчиненные будут действовать умело и отважно.

Служба Льва Анатольевича протекала не всегда гладко. Бывали и неудачи. Я уже писал, как стечением обстоятельств флот в 1943 году потерял три корабля, выполнявших задачу по обстрелу вражеского побережья. На Владимирского, как командующего флотом, легла определенная тень. Пришлось ему выслушать нарекания и за неполадки во время высадки десантов в районе Керчи.

Иногда освобождение высоких должностных лиц происходило по прямому указанию Ставки, или, точнее говоря, И.В. Сталина, и я не всегда знал истинные причины таких перемещений. Так, С.М. Штеменко в своей книге «Генеральный штаб в годы войны» пишет, что генерал И.Е. Петров, который «целыми днями, а порой и ночами пропадал в войсках», был освобожден, когда возглавляемая им Приморская армия была уже готова к наступлению, а причины замены «остались неизвестными». Одной из причин, по мнению Штеменко, были «раздоры с командованием флота». Никаких «раздоров», как я уже говорил, не было, но командующий флотом Л.А. Владимирский подчас с присущей ему горячностью отстаивал свое мнение.

Я случайно был в кабинете Сталина, когда он читал какое-то донесение.

– Уж слишком много они спорят, – недовольно проговорил Верховный.

– Кто? – спросил я.

– Петров и ваш Владимирский.

Вскоре я узнал, что И.Е. Петров освобожден от командования Отдельной Приморской армией. Почти в то же время без совета со мной, как наркомом, был освобожден и командующий флотом Л.А. Владимирский. Ни Генштаб, ни Наркомат ВМФ не вносили предложений о смене командования Приморской армии и Черноморского флота. С.М. Штеменко пишет, что для него остается неразгаданной причина снятия И.Е. Петрова, а для меня до сих пор не ясна причина освобождения от должности Л.А. Владимирского.

Вице-адмирал Л.А. Владимирский вынужден был оставить Черное море, морской театр, который он отлично знал, и отправиться на Балтийский флот. Здесь он, командуя эскадрой, встретил День Победы. Позднее служил в Военно-морской академии, а выйдя в отставку в 1971 году, снова не усидел на берегу, отправился в океан во главе экспедиции научно-исследовательских кораблей. Последний его поход длился полгода. До самой кончины Лев Анатольевич не расставался с морем.

Владимирский был прямым и честным. Всегда открыто высказывал свои взгляды, смело брал на себя ответственность за все происходящее. Мягкий, добрый, он в то же время был неуклонно требователен. Я не раз наблюдал, как он разъясняет задачу подчиненным: старательно, настойчиво, чтобы каждый понял, что от него требуется, никогда я не слышал, чтобы он повысил голос, высказал какую-нибудь угрозу. Он всех мерил своей меркой, уверенный, что каждый отдаст делу все силы, как всегда поступал сам.

Впечатление об адмирале Л.А. Владимирском у меня осталось самое хорошее. Он всю свою жизнь без остатка отдал нашему Военно-Морскому Флоту.

Еще продолжались бои. Враг, бешено сопротивляясь, откатывался на запад. А в Севастополе, как и на всей освобожденной от фашистских захватчиков земле, уже начиналась новая жизнь. «Восстановим славный Севастополь!» – читал я на алых полотнищах, а то и прямо на закопченных стенах разрушенных зданий. Среди руин кипела работа. Прошло немного времени, и на берегу моря снова поднялся Севастополь, еще более красивый, чем прежде. Загорелся Вечный огонь на Малаховом кургане, потоки экскурсантов ныне с благоговением осматривают восстановленную знаменитую панораму Ф.А. Рубо «Оборона Севастополя» и не менее впечатляющую диораму народного художника СССР П.Г. Мальцева «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 года». Появились новые дома – дворцы из белого инкерманского камня. Город-герой на всю страну славится чистотой и порядком.

Действия союзников

Будучи на Черном море, я узнал, что 6 июня союзники высадили десант в Нормандии. Значит, все-таки открыли второй фронт. Наконец-то! Долго, очень долго выжидали они момент. Сейчас, когда наши войска изгнали врага за пределы страны и кое-где перешагнули государственную границу, союзники поняли: дальше ждать нельзя, война может и без них закончиться и все лавры победы достанутся русским.

Но все равно открытие второго фронта радовало. Товарищи принесли карту Европы, пустили в дело карандаши. Приятно было смотреть: стрелы ударов нацеливались на Берлин не только с востока, но и с запада.

Офицеры штаба флота попросили меня рассказать о действиях союзников. Я ответил, что подробностей о десантной операции в Северной Европе (союзники ее окрестили «Оверлорд») у меня пока нет, а вот о войне в Атлантике и на Тихом океане могу кое-что рассказать. Наш Главный морской штаб внимательно следит за операциями союзников, изучает их, чтобы все ценное из их опыта взять себе на вооружение.