Властью Песочных Часов - Пирс Энтони - Страница 69

— Магионы? — недоуменно переспросил Нортон.

— Сильное воздействие происходит благодаря глюонам. Слабое — благодаря бозонам. Электромагнитное — благодаря фотонам, а гравитационное — благодаря гравитонам. Ну а дохлячки-магиончики отвечают за работу магии. Но когда в каждом кубическом миллиметре по десять дивизий магионов — тут надо выбрасывать белый флаг! Понял?

— Не то чтобы очень, — признался Нортон. Трудно было сразу проглотить все эти глюоны-бозоны, щедро сдобренные солдафонским юморком.

— Не дрейфь! Мое дело — силовые решения. Поэтому в том, что касается силы и ее применения, я любого академика за пояс заткну! Ты запомни одно: время — это сила! Твои Песочные Часы умеют так концентрировать магионы вокруг себя, что тебе сам Черт не страшен! У тебя, дружище, в руках орудие такой убийственной силы, с которым и против Сатаны в охотку воевать! Конечно, если знать, как это твое оружие применять…

— Вот именно! Если знать! — с горькой улыбкой воскликнул Нортон. — А ты, часом, не подскажешь, как же мне применить мое суперсокровище?

Марс развел руками:

— Не могу знать. Время не по моей части. Могу только ободрить тебя и повторить: мой анализ существующих в мире сил показывает, что у тебя в руках величайшая из них! Запомни, Хронос, борись и ни при каких условиях не сдавайся — и тогда рано или поздно ты непременно одержишь победу. У тебя оружие, против которого Сатана бессилен. Он — Голиаф. Ты — Давид. Победа будет за тобой!

— Ладно, попробую. Спасибо за совет. И прощай.

Обратно в Чистилище Нортон летел с тяжелым чувством. Если бы на будущий бой принимали ставки, он бы поставил скорее на Голиафа, чем на Давида…

Марс выказал уверенность в конечной победе Хроноса. Насколько верен такой прогноз? Даже если Вояка из вояк не ошибается насчет неимоверной силы Часов — что толку в них, коли Нортону невдомек, как их применить против Сатаны. Дай трехлетнему ребенку настоящую пушку — станет ли он от этого сильнее?

В Чистилище первыми словами дворецкого было сообщение, что хозяина поджидает посетитель.

И тут же вошел Сатана.

— Подите вон, Вельзевул! — в сердцах закричал Нортон.

— О-ля-ля! — воскликнул Сатана с любезной улыбкой. — Никакого политеса! Разве можно так грубо с коллегой! У вас есть причина сердиться на меня — я в курсе того, что была другая реальность, в которой мы малость повздорили. Но теперь все прошло и забыто. Как говорится, кто старое помянет… На самом деле я не такой плохой, каким меня малюют. Только дайте мне возможность показать себя с лучшей стороны — и убедитесь в этом сами. Могу вам сразу же явить образчик своего великодушия и незлобивости.

По взмаху сатанинской руки включился объемновизор, и Нортон увидел кормящую ребенка женщину.

Боже правый! Орлин! Живая Орлин — и живой ребенок, которому было уже много больше года от роду!

Сатана довольно усмехнулся, любуясь произведенным эффектом. Затем сказал онемевшему Нортону:

— В этой действительности, на которую вы так напрасно и глупо дуетесь, ваша любимая жива и здорова, и с генами ее малыша все в порядке. Здесь Гея была более внимательна. Ребенок вырастет здоровеньким и унаследует огромное состояние. Не подумайте, что это иллюзия. Отправляйтесь к Орлин и удостоверьтесь во всем лично. Она вас любит и ждет. Вперед, друг мой, не теряйте времени!

С этими словами Сатана исчез, оставив после себя облачко серы.

В душе Нортона все пело. Орлин жива. И с ней радость вернулась в его жизнь!

Несколько мгновений он просто упивался новостью, купаясь в море счастья. Затем подал голос зануда-разум.

Да, он любит Орлин, а она любит его. Их ребенок жив, и всех троих ожидает прекрасное будущее. Но все это — чистой воды взятка со стороны Сатаны. «Я тебе — полное счастье. А ты — смирись и не рыпайся что-либо изменить!»

Если Нортон примет эту действительность, где для него есть приманка, от которой отказаться все равно что руку себе отрубить, — то в результате Сатана будет абсолютным владыкой мира. Нортон-Хронос невольно стал причиной грядущей победы Дьявола, а теперь вдобавок должен стать еще и горячим сторонником сохранения нынешнего положения.

Похоже, Сатана припер его к стене и вот-вот сделает одним из своих холуев!

Нортон зачарованно наблюдал за Орлин, которая теперь играла со смеющимся мальчиком. Как он мечтал о том, чтоб его желанная была жива и счастлива! Как страстно мечтал он об этом! И как долго!

И вот его мечта осуществилась. Но взамен он должен продать душу Дьяволу. Какая мука!

Все расплылось перед его глазами.

Разве можно ставить человека перед подобным выбором? Только Сатана способен так издеваться над смертным!

— Прощай, Орлин! — воскликнул Нортон, судорожным движением выключая объемновизор. Вдруг опустевшему углу комнаты он сказал: — Я просто не могу. Не могу — и все.

Еще несколько минут назад ему мнилось, что он уже забыл Орлин. Но куда там…

Да, разлюбить он ее не сможет. А теперь к прежней муке добавится новая

— и, пожалуй, пострашнее первой. Отныне Нортону суждено до гроба помнить, что он мог вернуть ее к жизни — и не вернул, сознательно не вернул! Можно ли такой ценой заплатить за чистую совесть? Стоит ли ради вечного спасения своей души губить любимую женщину?

Если бы речь шла о спасении лишь его души — он бы не колеблясь предпочел Орлин. Однако на кону было спасение миллиардов душ от Ада…

А впрочем, все эти терзания неактуальны до тех пор, пока он не сообразит, как переиграть историю и вернуть ту, неугодную Сатане реальность.

Но теперь, зная о роскошной награде за лояльность, будет ли он с прежним жаром противостоять Сатане? Одно дело, когда чего-то хочет разум, и совсем другое — когда сердце. Если сердце Нортона упрется, то разуму будет в сто раз труднее искать средства борьбы с Сатаной…

А с другой стороны, он уже принял решение. Даже если он вступит в бой с Дьяволом и проиграет, то останется вечная память о том, что в какой-то момент, хотя бы и в душе, он пожертвовал любимой женщиной ради принципа. Значит, принцип для него важнее любви, важнее даже физического существования любимой!

У такого принципа — привкус человеческого мяса!

О, Сатана велик, воистину велик в умении использовать слабости людей!

Мало-помалу мысль Нортона, уткнувшись в тупик, приобрела другое направление.

А с какой стати Сатана взял на себя труд что-то предлагать Хроносу? Ему что — своих забот мало? Остались считанные годы до момента, когда Князь Тьмы станет полным владыкой мира. Столько разных приготовлений нужно сделать, дабы все задуманное прошло как по маслу! И вдруг Сатана, несмотря на сумасшедшую занятость, тратит драгоценнейшее время на визит к Хроносу. Неужели из трогательного желания сообщить «коллеге», что его любимая жива и здорова?

Пусть дураки верят в благородные порывы Дьявола!

Нортон теперь ученый — уже не один раз приложен мордой об стол!

Остается еще вариант: Сатана явился покуражиться, поиздеваться, подразнить. Дескать, как я тебя! А ты еще и радоваться будешь и в душе меня благодарить — ведь в итоге тебе не кое-что обломилось, а ого-го сколько!

Но это было нелепое предположение. Сатане нынче некогда куражиться — слишком занят. Весь кураж отложен на потом, когда он действительно подомнет под себя всю Вселенную.

Итак, Сатана пришел дать взятку.

А взятку просто так не дают. От берущего ждут или каких-то действий в пользу дающего, или бездействия — опять-таки в пользу дающего.

Тот факт, что Сатана старается добиться лояльности от Хроноса или хотя бы подточить его желание сражаться, может обозначать лишь одно: Князь Тьмы не уверен до конца в своей победе. Иначе чего ему хлопотать?

А раз Сатана в своей победе уверен не до конца — значит, есть способ его победить!

Прав, трижды прав Марс в своем совете: борьбу прекращать нельзя! Такой знаток войны глупость не подскажет!

Как там говорил коротышка в хаки? Давид и Голиаф?

Похоже, господин Голиаф нервничает. Господин Голиаф сомневается в абсолютности своего могущества. Господин Голиаф поджидает Давида в прихожей и с любезной улыбочкой просит отказаться от сражения. «Давид, силач ты наш ненаглядный, позволь мне подарить тебе самую прекрасную женщину, Далилу. А взамен я прошу пустяк — твои волосы. Зачем они тебе — через месяц новые отрастут!»