С запутанным клубком - Пирс Энтони - Страница 24

— Именно. Красиво, не так ли? Как и ты, куколка. И в день последнего суда мы увидим, кто победил: Бог или Сатана. Мы узнаем счет.

— Так что же тогда я здесь делаю? — резко спросила Ниоба, чувствуя, что у нее начинает кружиться голова.

— Ты обеспечиваешь преемственность, моя сладкая, — ответил Сатана. — Ты зачерпнула Пустоты — полезное и доброе дело. Но зло содержится в самой твоей нити; если бы было иначе, мы бы вовсе не нуждались в жизни.

— Но воплощениям не присуще зло! — стойко заявила Ниоба. — Ты сам сказал, что я свершаю доброе дело.

— Да, доброе, не сомневайся, куколка. Однако воплощения — люди, а значит, они несовершенны. У них есть амбиции, слабости и страсти.

— Страсти! — с негодованием вскричала Ниоба. — О чем ты говоришь?

— Я рад, что ты задала сей вопрос, моя бесценная. — Теперь они проходили через завихрения. Сатана скользил перед Ниобой, словно призрак, и она понимала, что ей от спутника не избавиться. Его очертания становились все более четкими и жутко знакомыми. — Да, воплощения подвержены влиянию страстей! Периодически они вступают в отношения со смертными, но это совсем непросто. Видишь ли, неотразимая моя, воплощения не стареют физически — в отличие от смертных. А следовательно, им трудно поддерживать интимную связь с людьми, подверженными данному процессу, особенно если их связывают романтические чувства. Вот почему нам гораздо легче общаться с себе подобными.

Ниобе не приходило в голову, что подобные отношения существуют в Чистилище. Однако Лахесис предупреждала ее о возможном использовании тела; может быть, речь шла об исключительных случаях. Ниоба продолжала любить Седрика и ненавидеть Сатану за то, что он отнял у нее мужа. Из личного опыта она знала, что Сатана говорит правду: воплощения сохраняют человеческие страсти.

— К несчастью, великолепная, — безжалостно продолжал Сатана, — воплощений не так уж много, и большинство из них мужчины.

— Хронос, Танатос и Марс, — заметила Ниоба. — И ты.

— Ты назвала самых главных. Некоторые считают и Бога мужчиной, хотя это на самом деле не имеет значения. Его не интересуют людские страсти — кроме могущества.

— Главные воплощения? Разве существуют другие? — Ниоба старалась не обращать внимания на слова Сатаны, но он постоянно вызывал у нее любопытство.

— А ты не знала, моя сладкая булочка? Есть еще Гипнос, который отвечает за сон, и Эрос, который…

— Не имеет значения. Так что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать, прелестное существо, что воплощениям ужасно не хватает молодых и красивых женщин. Гея, естественно, может принимать любую форму и предстать в виде страстной красотки, но у нее отсутствует качество, которое так ценят в женщинах все мужчины.

Он помолчал, словно приглашая Ниобу задать вопрос — и она не смогла удержаться:

— О каком качестве ты говоришь?

— Невинность, — коротко ответил он.

Ниоба обдумала его слова. Она могла представить себе только одну сравнительно невинную женщину в Чистилище: новенькую. Себя.

— Ты, конечно, не имеешь…

— Подумай о Хроносе, красавица, — сказал Сатана. — Он живет в обратном направлении. Хронос помнит будущее и не знает прошлого. Связь со смертной женщиной — если ты извинишь мне такое выражение — будет для него сущим адом. Они просто не в силах понять.

— Но он может изменить время, чтобы оно совпало…

— Только на короткий период, неотразимая. Не навсегда. Из чего следует, что, если Хронос хочет встречаться с кем-то раз в неделю без скандалов, он должен найти женщину, которая понимает его положение и готова пойти на подобные отношения. А на такое способно только воплощение. Гея или… — Снова он сделал искусную паузу.

— Ты намекаешь на то, что я?.. — с негодованием спросила Ниоба.

И снова она вспомнила, каким заботливым был Хронос и какими понимающими показались ей все остальные воплощения во время первого визита. И какими скрытными. Все это вызвало у нее очередной приступ тревоги.

— Хронос, конечно же, все помнит, — усмехнулся Сатана. — Наше будущее для него является прошлым.

Ниоба рассвирепела.

— Если ты утверждаешь, что он… я… мы… что я появилась здесь потому, что Хронос захотел…

— И все остальные мужчины-воплощения, — кивнул Сатана. — Все знают, что с Судьбой легко договориться. Естественно, мужчины предпочитают иметь дело с самым юным аспектом, как тебе уже, должно быть, объяснили Атропос и Лахесис.

Ниоба молчала. Да, ей говорили. Теперь их слова становились по-настоящему реальными.

— Вот видишь, горшочек с медом, — как ни в чем не бывало продолжал Сатана. — Нам, воплощениям, нужно поддерживать друг с другом хорошие отношения. Нас слишком мало, и наши обязанности часто пересекаются; если мы не будем сотрудничать, мир превратится в хаос и погибнет. Мы не враги; наша деятельность переплетена. Судьба не может обойтись без Времени — ей приходится стремиться к тому, чтобы Хронос был всем доволен, и для этого у нее есть все, что необходимо.

— Не может быть! — заплакала Ниоба, начиная верить в слова Сатаны.

— Легко убедиться, хорошенькие ножки. Спроси у Хроноса. Он помнит.

— Нет! Я люблю Седрика! Я никогда…

Однако она уже дала согласие, когда решила стать Клото. В какое положение она себя поставила, не подумав?

— О да, Седрик. Твой принесший себя в жертву муж, удивительный мальчик. Разреши мне окончательно прояснить ситуацию.

— Нет! — воскликнула Ниоба, отворачиваясь.

И все же продолжала слушать.

— Воплощения — и не только Хронос — хотели заполучить новое лицо и невинное тело в Чистилище, — не унимался Сатана. — Я хочу сказать, что даже самая хорошенькая и сексуальная женщина — а Дафна, несомненно, обладала всеми нужными качествами! — надоедает после нескольких лет или десятилетий, в особенности если учесть, что ее тело совсем не меняется, а разум становится слишком изощренным. Ее неплохо навестить — мне ли не знать! — но оставаться рядом надолго… Новизна исчезла, ее в Чистилище вообще всегда недостает. Поэтому, когда Клото увидела для себя подходящее место среди смертных, она сразу на него согласилась. Ей здесь жутко наскучила, как говорится в будущей пословице, и…

— Как ты можешь знать будущие пословицы?

— Хронос использует выражения, которые он запомнил из будущего, иные из них оказываются весьма подходящими. В любом случае, лучезарная, воплощения постоянно изучают смертных, а ты была самой красивой и невинной из всех, не говоря уже о твоих ловких ручках, так умело обращающихся с прялкой и ткацким станком. Превосходный, неиспорченный и кроткий объект сексуальных домогательств! Вот почему они сделали все, чтобы ты оказалась здесь. А для этого необходимо было покончить с твоим мужем.

Отвратительно! Ниоба понимала, что должна все отрицать — и не могла. Возможно, Сатана и являлся воплощением зла, но то, что он говорит, весьма разумно.

И все же она попыталась сопротивляться.

— Однако они… ты пытался убить меня, а не Седрика.

— Так тебе сказали, воздушное пирожное, тебя обманули, чтобы свалить вину на меня. В конечном счете, кто лучше подходит для роли злодея! И все только затем, чтобы ты добровольно согласилась стать одной из нас; ты обязана была считать, что хочешь этого. Им пришлось покончить с человеком, которого ты любила, чтобы тебя больше ничто не задерживало в мире смертных. Они убедили твоего хорошенького мальчика, что опасность грозит тебе, заставив его тем самым…

— Нет! — закричала Ниоба, как утопающий, хватающийся за соломинку.

— И все вышло просто идеально, как ты уже знаешь, чудесный трофей. Самая желанная и невинная молодая женщина Земли оказалась в Чистилище и стала воплощением. Наши мужчины начали соревноваться за обладание тобой. Я и сам не смог бы провернуть подобное дельце лучше; однако злое деяние, вроде этого, в любом случае принадлежит мне, по определению. Я советую тебе расслабиться и получить удовольствие, милашка.

— Расслабиться, черт побери! — закричала Ниоба.