Творения - "Лактанций" - Страница 91

Дурную службу служит тот, кто бедняку дает на пропитанье:

Сам потеряет, что отдаст, и жизнь несчастную

продлит бедняге[607]

9. Но, возможно, поэт привел эту фразу в соответствии с ролью. Что же? Марк Туллий в своих книгах Об обязанностях не утверждал ли того же самого, говоря, что совершенно не следует ничего дарить? Ибо он сказал: «Раздача, которую совершают из собственного имущества, истощает самый источник щедрости. Так щедрость уничтожается щедростью. И чем больше тех, по отношению к кому ты ее проявил, тем в меньшей степени ты сможешь проявлять ее по отношению к другим».[608] 10. И чуть позже: «Что неразумнее, чем стремление утратить возможность более долго делать то, что ты делаешь охотно?»[609] Ясно, что [этот] учитель мудрости удерживает людей от человечности и увещевает, чтобы они усердно берегли собственное имущество и предпочитали сохранять сундук, нежели справедливость. 11. Когда же он понял, что это бесчеловечно и нечестиво, вскоре в другой главе, словно движимый раскаяньем, сказал так: «Иногда все же следует давать деньги и нельзя отвергать совсем этот род щедрости, и достойным людям, пребывающим в нужде, следует давать из своего имущества».[610] 12. Что значит достойным людям? Надо полагать, тем, кто могли бы отблагодарить. Если бы Цицерон жил сейчас, я бы, конечно, воскликнул: «Здесь, именно здесь, Марк Туллий, ты отступаешь от истинной справедливости и устраняешь ее одним словом, когда о долге благочестия и человечности судишь по полезности!» 13. Действительно, не достойным людям следует давать деньги, но, насколько это возможно, недостойным. Это, конечно же, было бы справедливо, благочестиво и человечно, ибо ты поступал бы, не уповая на воздаяние. Это и есть та истинная и подлинная справедливость, которой, как ты говоришь, совершенно нет у вас.[611] 14. Ты сам во многих местах восклицаешь, что купленная добродетель не является добродетелью,[612] и признаешься в книгах твоих Законов, что [подлинная] щедрость является безвозмездной, в таких словах: «Нет сомнения, что тот, кто считается щедрым и добросердечным, следует долгу, а не выгоде».[613] Зачем же ты предпочитаешь давать деньги достойным, если не для того, чтобы получить потом награду? 15. Итак, благодаря тебе, «поборнику и учителю справедливости», всякий, кто не является достойным, погибнет от нищеты, жажды и голода, и богатые и состоятельные до излишества люди не придут им на помощь [даже] в крайней нужде.

16. Если добродетель не требует награды, если, как ты говоришь, к ней следует стремиться ради нее самой, то оценивай справедливость, мать и главу добродетелей, по ее собственной цене, а не исходя из своей выгоды. Окажи помощь прежде всего тому, от кого ты ничего не ждешь. 17. Зачем ты отворачиваешься от лица? Зачем всматриваешься в члены? Ты должен считать человеком всякого, кто тебя просит потому, что считает тебя человеком. 18. Отбрось те тени и подобия справедливости и обрети истинную и подлинную добродетель.[614] Окажи помощь слепым, слабым, увечным и брошенным, тем, кто умрет, если им не помочь. Они бесполезны людям, но полезны Богу, Который сохраняет их живыми, дарует им дыхание, одаривает их светом. 19. Согрей, насколько можешь, проявляя человечность, души людей, чтобы они не угасли. Кто может прийти на помощь умирающему, но не приходит, тот убивает его. 20. Но те, кто ни природе не следуют, ни где награды не знают, боясь потерять [мнимое богатство], теряют [настоящее] и переживают то, чего особенно боялись, так что все, что они бы подарили, либо совершенно пропадает, либо служит недолго. 21. Ведь кто отказывает несчастным в малой милостыни, кто не желает проявить человечность не без ущерба для себя, растрачивает [небесное] наследство свое, чтобы либо добыть себе тленное и хрупкое, либо действительно [вообще] не добивается ничего без великих для себя убытков.

22. Что же сказать о тех, кто, движимый, [как и весь народ], легкомыслием, тратят на зрелища такие средства, каких хватило бы на содержание крупных городов, кроме того, что они сумасшедшие и безумцы? Они тратят на [увеселение] народа средства, при этом и сами их теряют, и никто из тех, на кого те средства потрачены, их не получает. 23. Действительно, поскольку всякое наслаждение кратко и преходяще, особенно наслаждение для глаз и ушей, то люди или забывают о нем и считают напрасными траты другого человека, или даже обижаются, если не удовлетворяется народный каприз, так что глупые люди получают зло за зло. Даже если они и удовлетворяют [очередной] народный каприз, ничего, кроме пустых рукоплесканий и разговоров на несколько дней, не получают. Так имущество ничтожнейших людей растрачивается изо дня в день на бесполезнейшие вещи.

24. Однако неужели более мудры те, кто совершают гражданам более полезные и более долговечные подношения, имеются в виду те, кто память имени своему создают созданием общественных зданий? Они также поступают неверно, что зарывают богатства свои в землю, так как всякая память бесполезна смертным, и труды их не вечны. Ведь они могут или разрушиться и рассыпаться от одного лишь землетрясения, или погибнуть от случайного пожара, или быть снесены в результате какого‑либо нападения врага, или прийти в упадок от обычной ветхости. 25. «Нет ничего, — говорит [знаменитый] оратор, — созданного трудом и руками, что не истреблялось бы и не пожиралось бы старостью. И только справедливость и кротость будут процветать изо дня в день».[615] 26. Гораздо лучше те, кто делают раздачи своим клиентам и товарищам по трибе (в самом деле, они хоть что‑то дают людям и оказывают им помощь), но и это не является истинной и справедливой щедростью. Ведь нет никакого благодеяния там, где нет к нему необходимости. 27. Стало быть, все то, что даруется ради воздаяния не нуждающимся или что возвращается с прибылью, пропадет и не будет благодеянием. Даже если этот дар приятен тем, кому дается, все же он несправедлив, ибо если бы его не было, то ничего плохого бы не случилось. 28. Существует одна истинная обязанность милосердия — поддерживать неимущих и неспособных воздать [за нее материально].

12.1. Это та совершенная справедливость, которая сохраняет человеческую общность, о которой говорят философы, это великий и истинный плод богатства: использовать нажитое не для собственного лишь наслаждения, но для спасения многих, не ради сущей выгоды, а ради справедливости, которая единственная не погибнет. 2. Стало быть, всеми способами следует добиваться, чтобы обязанность милосердия не имела никакой надежды на воздаяние, ибо следует ждать награду за это, т. е. за исполнение этой обязанности, от одного лишь Бога. Ведь если ты будешь ждать вознаграждение от человека, то это уже не будет человечностью, а [некой] ссудой за милость. Нельзя считать, что делает добро тот, кто совершает что‑то не для другого, а ради себя. И все возвращается к тому, что каждый то, что дарует другому, не надеясь при этом ничего от него получить, на самом деле дарует [как бы] себе, так как обретет награду от Бога. 3. Бог повелел, чтобы мы, если когда‑нибудь решим устроить трапезу, приглашали на нее тех, кто не сможет пригласить в ответ и воздать должное, чтобы каждый поступок нашей жизни был бескорыстен.[616] 4. И все же пусть никто не думает, что ему запрещено общение с друзьями или привязанность к близким, но Бог открыл нам, что является истинным и справедливым поступком. С близкими нам нужно жить так, чтобы мы не знали, что [из того, что делается нами], относится к человеку, а что — к Богу.