Творения - "Лактанций" - Страница 108

11.1. И вот когда исполнятся времена, которые Бог определил смерти, смерть и завершится. А поскольку временная смерть следует за временной жизнью, необходимо, чтобы души воскресли для вечной жизни, ведь временная смерть закончится. 2. Опять же, как жизнь души является вечной, в которой она пожинает божественные и невыразимые плоды своего бессмертия, так и смерть души неизбежно является вечной, и в ней она терпит постоянные наказания и нескончаемые мучения за грехи свои. 3. Стало быть, дело обстоит так, что те, кто в этой телесной и временной жизни счастливы, вечно будут несчастны, так как уже обладали теми благами, которые сами предпочли, так же будет и с теми, кто поклоняются богам и презирают [Всевышнего] Бога. 4. С другой стороны, те, кто, будучи справедливыми, в этой жизни были несчастны, презираемы, бедны и часто подвергались унижениям и несправедливости за справедливость, так как иным образом не может проявить себя добродетель, вечно будут блаженны и будут наслаждаться благами. Этого же достигнут и те, кто, презрев земных богов и тленные блага, примут небесную религию [истинного] Бога, блага Которого, как и Сам дарующий их, вечны.

5. Что же? Не показывают разве творения тела и души, что душа не подвержена смерти? Ибо тело, поскольку само является слабым и смертным, какие бы творения не создавало, и они также являются преходящими. Ведь Туллий говорил, что нет ничего сотворенного руками человеческими, что когда‑нибудь не подвергнется уничтожению или от несправедливости людской, или от старости, этой разрушительницы всех вещей.[698] 6. Творения же души, как мы видим, вечны. Ибо кто, презрев сущее, стремится оставить в памяти достижения своего таланта и великих поступков, те, конечно, стяжают неизгладимую славу своему уму и добродетели. Стало быть, если творения тела потому являются смертными, что само тело смертно, необходимо, чтобы душа представлялась бессмертной на том основании, что творения ее не являются смертными. 7. Таким же образом и потребности тела и души свидетельствуют о том, что тело является смертным, а душа — вечной. Ведь телу нужно только смертное, а именно еда, питье, одежда, покой, наслаждение. И все же ничего из этого без воли и поддержки души оно не может ни жаждать, ни обретать. Душа же сама по себе требует много того, что не служит нуждам и пользе тела, и это многое является не тленным, а вечным, например слава добродетели и память о добром имени. 8. Ведь и почитания Бога, которое состоит в воздержании от жадности и страстей, в терпении к боли, в презрении к смерти, также жаждет, в отличие от тела, именно душа. Отсюда становится ясным, что душа не умирает, а отделяется от тела, ибо тело без души ничего не может, душа же без тела способна на многое и великое. 9. А что сказать насчет того, что видимое глазами и осязаемое руками, поскольку может подвергаться внешнему насилию, не может быть вечным, а то, что не видимо и не осязаемо, но очевидны лишь сила чего, смысл и действие, вечно, ибо не испытывает никакого насилия извне? 10. Если же тело потому смертно, что видимо и осязаемо, стало быть, и душа на том основании бессмертна, что невидима и неосязаема.

12. 1. Теперь опровергнем доводы тех, кто рассуждает иначе. Эти доводы в третьей книге привел Лукреций. «Поскольку, — говорит он, — душа рождается вместе с телом, то неизбежно с телом и умирает».[699]2. Однако сущность тела и души неодинакова. Ведь тело плотное, осязаемое руками и видимое для глаз, душа же тонкая, неосязаемая и невидимая. Тело создано и сформировано из земли, душа же, как рассуждал уже Платон, не содержит ничего плотного, никакой земной тяжести.[700]И ведь не могла бы она иметь такую изобретательность, такую силу и такую быстроту, если бы не обладала небесным началом. 3. Итак, поскольку тело, созданное из тяжелого и тленного начала, осязаемо и видимо, то оно разрушается, умирает и не может противостоять внешнему насилию, ибо его можно осязать и видеть. Душа же, поскольку из‑за тонкости своей совершенно неосязаема, не может быть разрушена никакой силой. 4. Стало быть, хотя тело и душа рождаются связанными и соединенными друг с другом и хотя тело, которое создано из земного вещества, является как бы сосудом для души,[701] которая произведена из небесной легкости, все же, поскольку сила их, которая именуется разложением или смертью, различна, то как тело, так и душа возвращаются к своей природе. Тело, сотворенное из земли, возвращается в землю, а душа, сформированная из небесного духа, сохраняется и живет вечно, поскольку вечен Божественный Дух. 5. К тому же тот же Лукреций, забыв, что он говорил и какую позицию отстаивал, поместил следующие строки:

Также все то, что земля породила, уходит обратно

В землю, а что изошло из пределов эфира, то снова

Все возвращается к ним, улетая в обители неба[702]

Этого не мог сказать тот, кто утверждал, что души умирают вместе с телами. Однако он был побежден истиной, и к нему, незнающему, [незаметно для него] подкралось верное понимание. 6. Кроме того, то умозаключение, к которому он пришел, будто душа рассеивается, т. е. умирает вместе с телом, ибо они рождены вместе, ложно и может быть обращено в другую сторону. Ведь душа и тело не исчезают одновременно, но когда душа отходит, тело остается на протяжении многих дней невредимым, а если будет набальзамировано, то сохраняется весьма долго. 7. Ибо если бы они как вместе рождались, так вместе бы и умирали, то душа не отделялась бы внезапно и не покидала бы тело, но в один момент душа и тело равно бы уничтожались, и тело так же скоро, пока еще дух в нем остается, исчезало бы и разрушалось, как скоро отделялась бы от него душа, а вернее, исчезала бы душа в самый момент разрушения тела, подобно жидкости, изливающейся из разбитой вазы.[703] 8. Если же телесное и хрупкое тело после отделения души не тотчас же подвергается тлению и не сразу же уходит в землю, из которой оно получило начало, следовательно, и душа, которая не является хрупкой, сохраняется навечно, ибо она получила начало от вечного источника.

9. «Поскольку, — утверждает Лукреций, — ум рождается в младенчестве, крепнет в молодости, слабеет в старости, ясно, что он смертен».[704] Во — первых, душа и ум не одно и то же. Душа ведь является тем, чем мы живем, ум — чем мы мыслим. Ведь когда ум спит, душа продолжает бодрствовать, и нет ума у неистовых людей, но душа остается, и потому они именуются не бездыханными, а безумными. 10. Стало быть, ум, т. е. познавательная сила, усиливается и ослабевает в зависимости от возраста. Душа же постоянна в своем состоянии, и с того момента, как получает возможность дышать, остается полной сил до самого конца, пока, вырвавшись из пределов тела, не вернется в свою обитель. 11. Во — вторых, хотя душа и получает начало от Бога, все же, поскольку заключена в темницу земной плоти, она лишена знания, которое принадлежит божественности. 12. И вот она все слышит и все узнает и, воспринимая на слух и познавая, обретает [в течение всей своей земной жизни все возрастающее] знание. И к старости знание не уменьшается, а лишь возрастает.[705] Тем не менее, если юношеский возраст благополучно миновал и старость начинает удручать телесные члены, то пороки, когда слабеет зрение, немеет язык, наступает глухота,[706] принадлежат не душе, а телу. 13. Но ведь «память слабеет».[707] Что удивительного, если ум слабеет с угасанием ветхого обиталища своего и забывает прошлое? Не иначе он достигнет божественного будущего, как покинув темницу, в которой удерживается.