Император - Эберс Георг Мориц - Страница 79

Вер сто раз видел ближнего раба императора при его господине, тотчас узнал его и из его присутствия в Александрии вывел простое и верное заключение, что и его повелитель тоже должен находиться здесь.

Любопытство претора было возбуждено, и он тотчас же напал на бедного малого, тесня и запутывая его сбивчивыми вопросами.

Так как всадник резко и грубо вздумал от него отделаться, то Вер счел за лучшее сказать ему, кто он такой.

Перед знатным господином, другом императрицы, раб потерял свою уверенность. Он запутался в противоречиях и хотя ни в чем не признавался, но все-таки, вопреки своей воле, внушил спрашивавшему уверенность, что Адриан находится в Александрии.

Прекрасный венок на Масторе, который привлек внимание претора, не мог принадлежать рабу, это было ясно. Какое же он имел назначение?

Вер стал расспрашивать снова, но Мастор не выдал ничего до тех пор, пока Вер не потрепал его тихонько сперва по одной, а потом по другой щеке и весело сказал:

– Мастор, добрый Масторчик, выслушай меня. Я буду делать тебе предложения, а ты, кивая, приближай свою голову к голове дважды двуногого осла, на котором ты сидишь, как только тебе понравится какое-нибудь из них.

– Позволь мне ехать своей дорогой, – попросил Мастор с возраставшим беспокойством.

– Поезжай! Но я буду идти с тобою, пока не добьюсь того, что тебе нравится. В моей голове живет множество предложений, вот увидишь. Во-первых, я спрашиваю тебя: не отправиться ли мне к твоему повелителю и не сказать ли ему, что ты выдал мне его присутствие в Александрии?

– Ты не сделаешь этого, господин! – вскричал раб.

– Ну, так дальше. Должен ли я прицепиться к тебе со своей свитой и оставаться при тебе до тех пор, пока наступит ночь и ты должен будешь возвратиться к своему хозяину? Ты делаешь рукой отрицательное движение, и ты прав, потому что выполнение этого предложения было бы столько же мало приятно для меня, как и для тебя, и, вероятно, навлекло бы на тебя наказание. Так шепни-ка мне спокойно на ухо, где живет твой повелитель и от кого и кому ты везешь эти цветы. Как только ты согласишься на это предложение, я тебя отпущу на все стороны и покажу тебе, что я в Африке так же мало дорожу своими деньгами, как в Италии.

– Никаких денег… я не приму никаких денег! – вскричал Мастор.

– Ты славный малый, – сказал Вер, переменив тон, – и тебе известно, что я хорошо содержу моих слуг и охотнее делаю людям приятное, чем дурное. Так удовлетвори мое любопытство без опасения, и я обещаю тебе, что ни один человек, а тем более твой господин, не узнает от меня то, что ты мне сообщил.

Мастор некоторое время колебался; но так как он не мог скрыть от самого себя, что в конце концов он все-таки будет вынужден исполнить желание этого могущественного человека и так как он в самом деле знал расточительного и разгульного претора как доброго господина, то он вздохнул и затем прошептал ему:

– Ты не погубишь бедного человека, это я знаю; ну, так я скажу тебе: мы живем на Лохиаде.

– Там! – вскричал претор и всплеснул руками. – Ну, а цветы?

– Шалость.

– Значит, Адриан находился в веселом расположении духа?

– До сих пор он был очень весел, но с минувшей ночи…

– Ну?

– Ты ведь знаешь, что бывает с ним, когда он заметит дурные знаки на небе.

– Дурные знаки, – повторил Вер серьезно. – И все-таки он посылает цветы?

– Он – нет. Как только мог ты подумать это!

– Антиной?

Мастор кивнул утвердительно головой.

– Каков! – засмеялся Вер. – Значит, он начинает находить, что восторгаться приятнее, чем самому быть предметом восторгов. Какой же красавице посчастливилось расшевелить это сонливое сердце?

– Я обещал ему не проболтаться.

– И я обещаю тебе то же самое. Моя молчаливость еще сильнее моего любопытства.

– Так прошу тебя, удовольствуйся тем, что ты знаешь.

– Знать половину хуже, чем не знать ничего.

– Я не могу говорить.

– Не начать ли мне снова с моими предложениями?

– Ах, господин, сердечно прошу тебя…

– Так говори скорее, и я отправлюсь своей дорогой. Если же ты будешь продолжать упираться…

– Право же, дело идет об одной бедной девушке, на которую ты бы и не посмотрел.

– Итак, это девушка.

– Наш молосс напугал ее.

– На улице?

– Нет, на Лохиаде. Ее отец – дворцовый смотритель Керавн.

– И ее зовут Арсиноей? – спросил с искренним сожалением Вер, вспомнив о прекрасной девушке, избранной для роли Роксаны.

– Нет, ее зовут Селеной; Арсиноя – ее младшая сестра.

– Так ты везешь этот букет на Лохиаду?

– Она вышла из дому и не могла идти дальше; теперь она лежит в чужом доме.

– Где?

– Да ведь это для тебя все равно.

– Нет, вовсе нет. Прошу тебя сказать мне всю правду.

– Вечные боги, какое тебе дело до этого больного создания?

– Никакого, но я должен знать, куда ты едешь.

– К морю. Я не знаю дома, но погонщик осла там позади…

– Далеко это отсюда?

– Каких-нибудь полчаса, – отвечал Мастор.

– Так. Значит, порядочный кусок пути, – заметил Вер. – И Адриан стоит на том, чтобы не быть узнанным?

– Конечно.

– А ты, его приближенный раб, которого кроме меня знают еще и другие люди из Рима, думаешь с этим букетом в руке, привлекающим на тебя все глаза, целых полчаса ехать по улицам, на которых толпятся теперь все, кто имеет ноги?! О Мастор, Мастор, это неблагоразумно!

Раб испугался и, понимая, что Вер прав, спросил тревожно:

– Что же мне делать в таком случае?

– Сойти с этого осла, перерядиться и погулять вволю вот с этими деньгами.

– А букет?

– Я позабочусь о нем.

– Ты наверное сделаешь это и не скажешь Антиною о том, к чему принуждаешь меня?

– Разумеется, не скажу.

– Так вот тебе цветы, а денег я не могу взять.

– Так я брошу их в толпу. Купи себе на эти деньги венок, маску и вина, сколько можешь выпить. Где можно найти девушку?

– У госпожи Анны. Она живет в маленьком доме в саду вдовы Пудента. Тот, кто будет отдавать букет, должен сказать, что его прислал друг с Лохиады.

– Хорошо. Теперь иди и позаботься о том, чтобы никто не узнал тебя. Твоя тайна – моя, и о друге с Лохиады будет упомянуто.