Разговор о любви - Эванс Глория - Страница 6

К глазам Джоанны подступили слезы, ее бока заныли, ноги ослабли, и она была только рада, когда Тим обхватил ее своими крепкими руками и прижал к груди. Теперь его запах как будто завладел всем ее существом, и, испугавшись этой мысли, она резко замолчала. Ей вдруг показалось, что шум голосов и хохот, наполняющие гостиную, звучат где-то вдалеке, а они с Тимом находятся на острове, отделенном от остального мира. Пораженная этим непривычным ощущением, она медленно подняла голову и взглянула Тиму в глаза.

Он тоже больше не смеялся, а смотрел на нее в такой же растерянности, с таким же чувством. На протяжении нескольких секунд их взгляды были прикованы друг к другу, потом, сильно смутившись, Джоанна отвернулась. Но даже не попыталась высвободиться из его объятий.

В час ночи, когда друзья Райенов и Шанпу, напевшиеся гимнов и вдоволь насмеявшиеся, уже разъехались, Тим тоже засобирался уходить.

Хозяева вышли в холл проводить гостя. Габриель достала из высокого шкафа с зеркальными дверцами его пальто и подала ему.

– Мне у вас очень понравилось, – сказал он, одеваясь.

– А мы безмерно рады, Тим, что ты у нас побывал! – воскликнула Габриель, сложив ладони перед грудью. – Даже не представляешь себе, как мы счастливы за вас с Джоанной.

Джоанна, уставшая талдычить всем и каждому о том, что между ней и Тимом ничего нет, стиснула зубы и не сказала ни слова. Единственное, чего ей сейчас хотелось, так это чтобы Тим поскорее ушел из дома ее родителей и больше никогда не появлялся здесь.

– Она – прелесть, – пробормотал Тим, ласково проводя рукой по голове Джоанны.

– Как мило, – протянула Хелена растроганно. К ней сзади подошел дед и обнял за плечи.

Джоанна поджала губы, отступила в сторону и засунула руки в карманы, всем своим видом демонстрируя, что желает как можно быстрее закончить утомивший ее спектакль. Вообще-то она уже сама не понимала, что происходит и какая роль отведена в этой комедии ей. Поэтому желала остаться наедине с самой собой, чтобы во всем разобраться.

– Кстати, Тим, чем ты планируешь заниматься завтра? – спохватившись, спросил вдруг Андрэ. – Мы с утра всей семьей собираемся у нас и были бы рады, если бы и ты к нам приехал.

У Тима потеплело на душе. После столь весело и насыщенно проведенной рождественской ночи мысли о предстоящих одиноких каникулах повергали его в страшное уныние. От энтузиазма, с которым он к ним готовился, не осталось уже ни капли.

– Нет-нет, – поспешно проговорила Джоанна, не давая ему возможности произнести ни звука. – Тим не может прийти к вам завтра.

– Но почему? – Марго пожала плечами и переглянулась с мужем. – В этом городе у него пока нет друзей, а его отец в Испании, он сам нам об этом рассказал.

– Да, но… – Щеки Джоанны покрылись лихорадочным румянцем. Страх потерять работу, раздражение непониманием родственников и странное влечение к Тиму, разгоревшееся за сегодняшний вечер до угрожающего накала, смешались в ней в сложное, непривычное чувство, и она инстинктивно пыталась защититься от него. – Тим завтра занят.

– Занят? – переспросил ее отец, усмехаясь. – Это в праздник-то?

– Да, в праздник… – пробормотала Джоанна, поворачивая голову к Тиму и безмолвно прося его о помощи.

Тим взглянул на нее вопросительно, думая о том, что если он откажется от приглашения Андрэ и Марго, то умрет со скуки в своей новой квартире над копиями финансовых отчетов «Свитиз», врученными отцом.

Джоанна, видя, что Тим даже не думает выручать ее, вновь взглянула на отца.

– Тим должен доделать те эскизы, над которыми работал сегодня…

– А до окончания каникул эти эскизы подождать не могут? – спросил дед, тряхнув головой. Клеточка колпака, все еще покрывавшего его седую голову, взметнулась вверх.

Джоанна опять посмотрела на Тима, на этот раз с мольбой, но тот лишь криво ухмыльнулся и сложил на груди свои здоровые ручищи.

– Ты его начальница, дочка, значит, должна позволить ему на каникулах отдыхать, как и всем остальным своим подчиненным, – звонко и категорично заключила Габриель. – Тим, я очень надеюсь, что завтра мы вновь тебя увидим.

Тим пробежал по лицам всех людей, собравшихся в холле, и в глазах каждого из них прочел неподдельное желание продолжить с ним знакомство.

Нет, решил он. Я не смогу им отказать. Они расценят это как оскорбление. К тому же мне и самому хочется провести завтрашний день вместе с ними, и я не вижу причин, мешающих мне принять приглашение Андрэ.

Он виновато взглянул на гипнотизирующую его взглядом Джоанну, как будто прося у нее прощения, и широко улыбнулся:

– Спасибо, я с огромным удовольствием проведу с вами завтрашний день.

Дед издал торжествующий вопль, а Андрэ довольно потер руки.

– Вот и замечательно! Сейчас я напишу тебе наш адрес и телефон.

Он подскочил к тумбочке, вырвал из блокнота лист, вывел на нем свои координаты и протянул Тиму.

– Будем ждать тебя с нетерпением!

3

Джоанна пребывала в настолько взвинченном состоянии, что, провожая Тима до машины, даже не накинула на себя шубу. Как только за их спинами захлопнулась парадная дверь, она, еще не успев почувствовать холода, выпалила:

– И что нам теперь делать?

Тим с невозмутимым, как показалось Джоанне, видом стал спускаться по лестнице вниз.

– О чем это ты? – бросил он через плечо.

– Как это – о чем? – захлебываясь морозным воздухом и уже вовсю дрожа, воскликнула Джоанна. – Естественно, о завтрашнем дне! Ты не можешь вот так просто взять и заявиться завтра к Андрэ и Марго!

– Почему? Не понимаю. – Тим остановился у самой калитки и повернул голову.

Джоанна приблизилась к нему, обхватив себя руками и ежась.

– Да что здесь непонятного? Разве ты не видишь, что вся моя родня принимает нас за влюбленную парочку?

Тим беспечно усмехнулся, ничуть не тревожась:

– Ну и пусть. Что в этом плохого? Раздраженная его равнодушием, продрогшая и злая, Джоанна взорвалась.

– А ведь это ты во всем виноват! – гневно воскликнула она, силой своего негодования разогревая окоченевшие от холода челюсти. – Если бы не пялился на меня весь вечер как на какую-нибудь диковинку, то все давно бы поняли, что мы с тобой не более чем сотрудники!

Лицо Тима приняло вдруг на удивление спокойное и серьезное выражение.

– Но я не могу смотреть на тебя по-другому, – сказал он, чуть смутившись.

Мороз уже безжалостно щипал ее щеки, нос, уши, ноги в тонких колготках. К ее глазам подступили слезы – не то от обиды, не то от холода. С пару секунд она обдумывала слова Тима, в которых сразу уловила какое-то несоответствие, и, догадавшись, что это за несоответствие, гордо вскинула голову.

– Можешь! Ты можешь смотреть на меня совершенно по-другому!

Тим улыбнулся.

– В офисе ты не такая!

Джоанна втянула голову в плечи и ничего не ответила. Он прав. В служебной обстановке она действительно вела себя совсем не так, как дома. Продолжать спор было бессмысленно. Но вопрос о том, приходить Тиму завтра к ее дяде в гости или же нет, оставался открытым. Поэтому, несмотря на мороз, она продолжала стоять на месте.

– Иди сюда, – позвал Тим ласково. Джоанна приподняла голову и увидела, что он расстегнул пальто и распахнул полы, приглашая согреться. Ее первым порывом было отшатнуться, настолько неожиданным показался ей этот милый жест. Но вместо этого она, будто ведомая чьей-то таинственной властной рукой, приблизилась к нему и обхватила его руками за пояс.

Тим запахнул полы пальто и крепко прижал ее к себе. С минуту она молча наслаждалась его теплом и близостью, слушая, как биение их сердец сливается в единый ритм, потом, смутившись, кашлянула и произнесла неестественно веселым тоном:

– Если моим родственникам взбредет в голову понаблюдать за нами из окна, тогда уж они ни за что не поверят, что мы не влюблены друг в друга.

– Ну и пусть! Какая тебе разница? – наклонив голову, прошептал ей на ухо Тим.