Разговор о любви - Эванс Глория - Страница 14

6

В который раз за сегодняшнее утро Тим с удивлением отметил, что, сердясь, Джоанна делается еще красивее.

– Почему ты не предупредил меня раньше, что не умеешь кататься? А сказал об этом только после того, как мы оплатили вход на каток? – отчитывала она его, удерживая за руку.

Тим в своих новеньких дорогих коньках стоял на льду, покачиваясь то вправо, то влево, как беспомощный ребенок, пытающийся делать первые в жизни шаги. При его крупной фигуре и высоком росте это выглядело весьма потешно.

– Если бы я знала, что ты даже стоять на коньках не умеешь, то и не привела бы тебя сюда, – продолжала ворчать Джоанна. – Занялись бы чем-нибудь другим, ведь здесь можно найти развлечение на любой вкус!

Тиму вспомнилось, как начался сегодняшний день: они завтракали в коттедже. Марго, он и Джоанна, пока ели, не перекинулись и парой фраз. Андрэ вообще не явился к столу. Только Энтони и Виолетта выглядели вполне довольными жизнью и болтали о чем-то своем.

– Когда, скажи на милость, я мог бы предупредить тебя о том, что я умею делать, а что нет? – спросил он язвительно. – За завтраком ваша светлость пребывали в пресквернейшем расположении духа.

– А вы, можно подумать, сияли радостью! – парировала Джоанна, отпуская Тима и делая театральный жест. Тим накренился в сторону. Джоанна вновь быстро протянула ему свою руку, и он с благодарностью за нее ухватился.

– Нет, я тоже не сиял радостью, согласен. А все почему? Потому что ты постоянно отшиваешь меня. Например, заставила мучиться всю прошлую ночь!

– Не пытайся свалить на меня вину. Я не приглашала тебя в Сент-Адель! Откуда мне было знать, что ты появишься здесь… – Джоанна вздохнула, проводив завистливым взглядом промчавшихся мимо мужчину и женщину. – Что нам теперь делать? Вот уже пятнадцать минут мы стоим с тобой на месте. Так и закоченеть недолго.

Тим махнул свободной рукой.

– Ты иди, катайся одна. А я пока поучусь хотя бы стоять на льду.

Джоанна фыркнула.

– Раньше надо было думать об этом! Тогда бы мы оплатили услуги тренера, и он занялся бы тобой. Оставить тебя одного, как бы сильно я ни сердилась, я не могу.

Лицо Тима просветлело.

– Интересно, почему ты так обо мне заботишься?

– Боюсь, что ты расшибешь себе лоб! – строго проговорила Джоанна. – Через неделю каникулы закончатся, мне не хотелось бы, чтобы подчиненные мелькали передо мной в офисе изуродованными.

– А-а, – протянул Тим с шутливым пониманием. – Все ясно. – Он протянул руку и потрепал свою начальницу по раскрасневшейся на морозе щеке. В узких спортивных штанишках, короткой куртке на молнии и вязаной шапочке она смотрелась особенно соблазнительно.

– Тим, оставь свои нежности! Ты ничего ими не добьешься, так и знай! – сверкая сине-зелеными глазами, заявила Джоанна. – За время наших каникул в Сент-Адель между тобой и мной, как ни старайся, ничего не произойдет! Я все тебе объяснила и не изменю принятого решения! – Она вложила в произнесенные слова всю свою начальственную жесткость и непоколебимость, но на Тима, похоже, это не слишком подействовало. Он кивнул, но его глаза при этом блеснули мальчишеским озорством.

Джоанна покачала головой и с грустью посмотрела на свои ноги.

– Неужели за тридцать с лишним лет ты не нашел возможности научиться кататься на коньках? – Она взглянула на него так, как будто речь шла об умении писать или читать.

– Я из Северной Каролины, Джоанна, – напомнил Тим. – Ее жители по большей части занимаются другими видами спорта.

– Ах, да! Я совсем забыла.

– Мне и к местным холодам привыкать приходится с огромным трудом, а ты хочешь, чтобы я сразу же превратился в конькобежца. – Он подул на пальцы свободной руки, согревая их.

– Надень перчатку, – посоветовала Джоанна, проникаясь к нему внезапным сочувствием.

Хотя сегодня температура воздуха немного повысилась, но для южанина и этого морозца было достаточно, чтобы сильно продрогнуть.

Тим кивнул и сунул руку в торчавшую из кармана спортивную перчатку.

Джоанна задумчиво сощурилась и спросила:

– Никак не могу понять, зачем ты уехал из дома и поселился именно в Монреале – чужом для тебя городе с суровым климатом. Только для того, чтобы быть поближе к отцу?

Тим медленно отвел взгляд от ее лица и уставился на блестящую гладь огромного катка. Мысль о том, что он скрывает от женщины, столь ему небезразличной, истинную причину своего появления в Монреале и в «Свитиз», терзала его все последние дни.

– Да, я переехал сюда в основном из-за отца, – ответил он, приближаясь к правде на максимально допустимое расстояние.

– Джоанна! – послышался откуда-то справа высокий мужской голос. – Вот ты где! А я повсюду тебя ищу!

Джоанна и Тим одновременно повернули головы. К ним на невероятной скорости подлетел какой-то человек лет тридцати пяти.

– Пьер! – без особого энтузиазма, но с сильным изумлением воскликнула Джоанна. – Что ты здесь делаешь?

Лихо затормозив прямо перед ними, мужчина расплылся в счастливой улыбке.

– Я приехал в Сент-Адель, чтобы разыскать тебя! – объявил он тоном раздающего подарки Санта-Клауса. – Позвонил твоему отцу, расспросил, где и с кем ты проводишь каникулы, и… Вот я здесь!

Джоанна натянуто улыбнулась и крепче схватила Тима за руку, надавливая на его ладонь большим пальцем и подавая ему таким образом знак.

– Я отдыхаю здесь вместе с Тимом Нортоном. Познакомьтесь. Тим, это Пьер Бенуа.

– Очень рад, – выдавил из себя Нортон, вспоминая, что там говорил о бывшем приятеле Джоанны ее отец, Шейн Райен. Тим ждал, что Джоанна сообщит своему незадачливому поклоннику, что у нее новый роман, но так и не услышал ничего подобного.

– Мы с Тимом коллеги, – ненатурально быстро проговорила она, заполнив возникшую неловкую паузу.

– Шейн не сказал мне, что ты отдыхаешь здесь с сотрудником, – задумчиво почесывая висок и изгибая сивую бровь, торчавшую из-под шапки, протянул Пьер.

Тим, решив, что ему пора действовать, осторожно, чтобы не упасть, разжал руку, которой держался за Джоанну, обнял свою спутницу за плечи, притянул к себе и, как будто между прочим, чмокнул в висок.

Джоанна напряглась и глянула на него с предупреждающей серьезностью.

Тим, сделав вид, что не замечает ее реакции, продолжал входить в роль.

– Погодка сегодня отменная, не правда ли? – непринужденным тоном обратился он к Пьеру. Тот, наверное, не услышал его слов, так как пребывал в глубокой задумчивости. Заметив это, Тим улыбнулся по-детски невинной улыбкой. – Вы, вероятно, все размышляете о том, почему отец Джоанны не рассказал вам обо мне?

Пьер как будто очнулся от полудремы.

– Вы угадали.

Тим рассмеялся звонким добродушным смехом, словно увидел перед собой выделывающего номера клоуна.

– Шейн не упомянул обо мне, очевидно, потому, что мы только-только с ним познакомились. Впервые в их доме я появился в канун Рождества. У Джоанны отличная семья!

Молодая женщина кашлянула и попыталась высвободиться из объятий Тима, но он только крепче обхватил рукой ее плечи.

– Да, не сомневаюсь… – пробормотал Пьер, кривя рот и поправляя на носу запотевшие очки с квадратными стеклами в черной оправе. – Ладно, Джоанна, я, пожалуй, пойду. Увидимся позднее!

Как только он отъехал на достаточное расстояние, Джоанна дернулась, вырываясь из объятий Тима. Тот отклонился в противоположную сторону, но не упал, каким-то чудом сумел удержаться на ногах. А едва восстановив равновесие, вновь зашатался. Его лицо исказилось от страха, руки взметнулись вверх. Джоанна сжалилась и опять взяла его под свою опеку.

– Зачем ты это сделал? – прошипела она, буравя его злым взглядом.

– Что именно? – тяжело дыша и отфыркиваясь, спросил Тим.

– Налгал Пьеру? Заставил его поверить в то, что между нами что-то есть?

– А ты разве не считаешь, что между нами действительно что-то происходит? – спросил он, понизив голос. – Прошлой ночью мы спали в одной комнате, вместе встретили Рождество, мне уже посчастливилось побывать у тебя дома и даже… – Он замолчал и залюбовался блестящими глазами Джоанны, чуть искривленными гневом совершенными дугами ее бровей, приоткрытыми губами, щеками с румянцем. – И даже несколько раз поцеловать тебя.