Розабелла - Эндрю Сильвия - Страница 25

– Почему вы так поступили, Анна… Розабелла? Ох, я уж и не знаю, как вас называть и что думать!..

Они медленно шли к дому. Розабелла остановилась и посмотрела на Эмилию.

– Вы познали в жизни горе, Эмилия, но, поверьте мне, ваша жизнь – это путь, устланный розами, по сравнению с тем, что пережила я. Постарайтесь не судить меня сурово. На Пасху, когда Анна предложила мне на время поменяться местами, я согласилась. Мы не думали, что доставим кому-нибудь неприятности. Это должно было продлиться месяц – полтора, никак не больше.

– Тогда почему вы задержались и не уехали?

– Я не знаю, где находится Анна! Где-то на севере с моей крестной и Джайлсом Стантоном, но где точно, понятия не имею! Она давно ничего не писала.

Они пошли дальше.

– Значит, вы подменили друг друга на Пасху? Тогда многое становится ясным. А Филип, вы говорите, знал про это?

– Сначала не знал. Только в тот день, когда у вас был прием, я ему все рассказала. Но, думаю, он догадывался еще раньше. Я люблю его, Эмилия, и не сделаю ему ничего дурного.

Эмилия промолчала. Когда они подошли к дому, она сказала:

– Не знаю, что и говорить. Для меня это потрясение. Я давно никому не верила так, как вам. Считала вас прямой, открытой, искренней. Но это были вы или ваша сестра? Вот видите, как я запуталась…

Розабелла не сразу нашлась, что ответить, – ведь Эмилия смотрела на нее так недружелюбно! Когда она собралась уезжать, Розабелла решилась:

– Я хочу попросить вас, Эмилия, ради всех нас никому не рассказывать, кто я на самом деле. Я не стану больше никого обманывать, но прежде должна посоветоваться с Анной. – Помолчав, она добавила: – Филип со мной согласен.

– Хорошо, – холодно сказала Эмилия. – От меня никто ничего не узнает. Но не просите меня не говорить брату о том, что я увидела сегодня утром.

– Но…

– Я не сплетница и сама не начну этого разговора. Если же он меня спросит, я расскажу ему правду. Не пытайтесь меня уговорить – я не стану его обманывать. До свидания… Анна.

Когда Эмилия приехала в Лондон, дед почти поправился. Филип обрадовался возможности препоручить его заботам сестры, а сам занялся делами в городе. Вечерами они подолгу засиживались за обеленным столом, и Эмилии было трудно скрывать нанесенную обиду и делать вид, что ничего не произошло. До сих пор у нее не было секретов от брата. После очередного ее увиливания от прямого вопроса Филип сказал:

– Эмилия, ты что-то неохотно говоришь о том, как обстоят дела в Темперли.

– Я почти никого оттуда не встречала, – ответила она и сделала большой глоток вина.

– Почему? Я специально просил тебя приглядывать за моей дамой сердца.

Эмилия не смогла вынести укор от обожаемого брата.

– Это уж слишком! Скажи, Фил, почему ты никогда не называешь свою «даму сердца» по имени? – выпалила она.

Наступило молчание. Затем брат произнес:

– Понятно… Выходит, Роза сказала тебе правду. Или ты сама догадалась?

– Допустим, сама догадалась, – с горечью ответила сестра.

– Но каким образом? Об этом известно только обитателям Темперли.

Эмилия не удержалась от ехидной улыбки.

– И никому больше?

– Но с кем еще ты могла общаться? С Фолкирком? – (Эмилия глотнула вина и отвела глаза.) – Тебе сказал об этом он? Но это невозможно – мы его убедили, что перед ним Анна. Почему ты смеешься?

– Да потому, что все это страшно смешно! – истерически расхохоталась Эмилия. – Я думала, что она Анна, тебе известно, что она Роза, Фолкирку она сказала, что она Роза, а он сказал… – Эмилия едва не захлебнулась от смеха, – он сказал, что не верит ей. Он думает, что она Анна! А она после этого клянется мне, что она Роза! Фил, как же трудно выловить правду из сплетенного ею клубка лжи!

Брат обошел вокруг стола и забрал у сестры бокал с вином.

– Эмилия, ты мелешь вздор. Когда состоялся этот разговор и где?

Она откинулась в кресле и в нерешительности посмотрела на него, не зная, говорить правду или нет.

– Накануне моего отъезда в Лондон. В роще. Ты лучше задавай мне вопросы, иначе я ничего не скажу!

– Черт! Это не игра! Говори сейчас же! – Эмилия со страхом взглянула на брата – ни разу в жизни она не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Он взял ее за руку и уж спокойнее произнес: – Эмилия, это не шутки! Все очень серьезно. Я должен знать, что произошло. Ты говоришь, что в роще был Фолкирк…

– Он ее целовал. Он сказал, что хочет сравнить ее с сестрой, посмотреть, такая же ли она уступчивая. Он имел в виду Розабеллу Ордуэй, которая целовалась с ним раньше, Фил.

– Продолжай. Что ответила Роза?

– Она, конечно, все отрицала и очень рассердилась. Сказала, что всегда сопротивлялась ему. – Эмилия на мгновение задумалась. – Странно, потом она произнесла одно слово, за которое, мне показалось, он готов был ее убить.

– Что это за слово?

– Похоже на «Селдер».

– О!

– Тебе знакомо это слово?

– Это фамилия. Господи! Вот в чем дело! Селдер! Что было потом?

– Мисс Келланд выглядела совершенно больной и попросила меня помочь ей дойти до дома. Однако я была настолько зла, что предложила сделать это Фолкирку. Но он заявил, что у него нет времени, он торопится куда-то на север. Он говорил что-то про ее сестру и документы… и попросил ее связаться с ним.

– Где?

– Назвал постоялый двор «Двухголовый лебедь».

– Я знаю это место. Что еще?

– Фолкирк уже уходил, когда Роза крикнула ему, что клянется в том, что она Розабелла Ордуэй, и чтобы он оставил в покое ее сестру.

– Бедняжка! Что сказал Фолкирк?

– Он лишь расхохотался. И вроде больше ничего не сказал.

– А точнее?

– Фил, я не могу тебе это повторить.

– Пожалуйста, договаривай!

– Он сказал, что ты будешь разочарован и не захочешь жениться на залежавшейся вдовушке вместо невинной девицы.

Филип встал и сжал кулаки.

– Я готов его убить, если только он сам не попадет на виселицу! – (У сестры по щекам текли слезы.) – Успокойся, Эмми! Ты правильно поступила, рассказав все мне. У меня теперь душа не так сильно болит. А ты… ты избежала большого несчастья!

Первым побуждением Филипа было бежать на упомянутый постоялый двор и выколотить из Фолкирка правду. Но осмотрительность возобладала, и он послал туда конюха, а сам спросил у дедова врача, знает ли тот подробности о смерти Стивена Ордуэя.

– Кошмарная история, – сказал сэр Джеймс. – Коттрелл, их врач, говорил, что увечья были страшные – почти все кости сломаны. Эти две несчастные женщины – леди Ордуэй и ее невестка – ухаживали за ним. Коттрелл восхищен ими.

– Он ведь упал с лестницы в погребе, не так ли?

– Да, версия такая. – Сэр Джеймс поджал губы и отказался добавить что-либо еще, несмотря на все ухищрения Филипа. Было очевидно, что смерть Стивена Ордуэя произошла по иной причине, но врачебная этика запрещала это обсуждать.

Вернулся конюх и сообщил, что Фолкирк живет на указанном постоялом дворе, он даже заплатил за постой вперед.

Филип начал обходить клубы и прочие места, где, как он знал, частенько бывал Фолкирк, надеясь случайно с ним столкнуться. И вскоре это произошло – он действительно ненароком встретился с ним неподалеку от дома Ордуэев.

– Фолкирк! – весело воскликнул Филип. – Какая неожиданность! Вы опять пытаетесь разыскать хозяев дома?

– Нет! – Фолкирк был явно в плохом настроении. – Хотя им пора вернуться.

– Мисс Келланд тоже ничего о них не известно. Правда, последнее время я с ней не разговаривал.

– Да?

– Заболел мой дед, и я приехал в Лондон вскоре после дня рождения Эмилии. С тех пор живу здесь и почти ни с кем не общаюсь.

– А с мисс Уинболт?

Филип изобразил удивление:

– С моей сестрой? С ней, разумеется, я разговариваю. Она приехала в Лондон спустя пару дней после меня. Но времени на болтовню у нас нет. Если вас интересует, как она себя чувствует, то она вполне здорова. Вот только немного молчалива, хотя это понятно.