Правда и вымысел о второй мировой войне - Реутов Георгий Николаевич - Страница 54

Однако как бы ни оценивали представители буржуазной исторической науки позицию английского правительства, ясно одно: заявляя о подготовке к высадке на континенте в августе - сентябре 1942 года, Черчилль обусловливал ее гарантией "полной уверенности" в успехе. Но возможна ли такая уверенность в условиях тяжелой, кровопролитной войны вообще, когда державы "оси" сохраняли в своих руках стратегическую инициативу? Конечно, нет. Своим меморандумом руководитель английского правительства еще раз и весьма наглядно продемонстрировал отрицательную позицию в отношении реальной помощи СССР.

Сразу после отъезда советской делегации на родину английский премьер развил бурную активность, стараясь убедить американских военных руководителей и лично Рузвельта в невыполнимости принятых обязательств. 19 июня 1942 г. он, во время визита в Вашингтон, добился решения, которое, как считает Батлер, фактически убивало "Слэджхэммер" [22], а еще через месяц, во время пе-реговоров Гопкинса, Маршалла и Кинга в Лондоне, был принят план, который окончательно заменил вторжение в Европу высадкой английских и американских войск в Западной и Северной Африке (операция "Торч").

Почему английскому премьеру удалось так быстро и легко добиться пересмотра согласованного решения? Историки Англии не делают из этого большого секрета. А. Брайант, например, не без оснований замечает, что семена, посеянные Черчиллем в июне 1942 года, во время переговоров с Рузвельтом в Вашингтоне, "попали на плодородную почву". И хотя Стимсон, Маршалл и Эйзенхауэр выглядели раздосадованными, указывает Л. Брод, Рузвельт "не был ни удивлен, ни разочарован" решением, принятым через месяц в Лондоне [23]; французская Северная Африка все больше привлекала внимание монополий США.

Естественно, что СССР резко возражал против отказа Англии и США от согласованных решений. "Исходя из создавшегося положения на советско-германском фронте,- говорилось в послании И. В. Сталина У. Черчиллю от 23 июля 1942 г., - я должен заявить самым категорическим образом, что Советское правительство не может примириться с откладыванием организации второго фронта в Европе на 1943 год". Протест был повторен во время приезда У. Черчилля в Москву в августе 1942 года [24].

Приняв решение о "Торче", правительства Англии и США грубо нарушили свои союзнические обязательства. Второй фронт в Западной Европе в 1942 году не только стал невозможным, но было поставлено под вопрос его открытие и в 1943 году. Этот факт признают и многие буржуазные исследователи [25].

Вопросам англо-американского стратегического планирования в 1942-1943 годах английские авторы уделяют большое внимание. Они прилагают немало усилий, чтобы обосновать как невозможность высадки во Франции в 1943 году, так и правоту Черчилля и его начальников штабов, предлагавших сначала произвести вторжение в Европу с юга, с тем чтобы вывести из войны Италию, а затем предпринять операции в районе Балкан - Эгейского моря [26]. Кроме того, следуя за Черчиллем, не-которые историки и публицисты упорно повторяют, что он в принципе "всегда выступал" за высадку во Франции, если таковая станет возможной.

Однако аргументы консервативного лидера и его апологетов звучат столь неубедительно, что с ними не соглашаются даже кое-кто из тех, кто в целом стоит на позициях защиты "большой стратегии". Так, X. Аллен, приведя категорические заявления Черчилля о том, что он никогда не собирался саботировать или срывать "Оверлорд", замечает, что "у историка остается элемент сомнения насчет этого". Ведь Черчилль, продолжает он, всегда выступал в "роли Кассандры", высказывался за отсрочку вторжения во Францию, защищал тактику небольших десантных операций, считал, что победы одерживаются правильным руководством, а не десантами, и, наконец, являлся сторонником "эксцентричных операций". Выступает против Черчилля и его апологетов, правда по совершенно иным мотивам, и Дж. Фуллер. "В течение всей войны,- замечает он,- Черчилль был "восточником...", следовательно, он был за решительные действия не во Франции, а на Балканах, очевидно, чтобы не дать России установить там свое господство" [27]. Стремясь переложить на США ответственность за согласие на открытие второго фронта во Франции в 1944 году, данное СССР на Тегеранской конференции, Фуллер и английские историки, выступающие с позиций открытого ревизионизма, всячески рекламируют "теорию" коренной противоположности английской и американской стратегии и взгляда на войну вообще. Их цель состоит в том, чтобы "доказать", будто "уступчивость" Рузвельта, его "заигрывание" с Советским Союзом, а также отношение американских военных руководителей, в первую очередь Маршалла и Эйзенхауэра, к войне как к игре "опрокинули" всю стратегию Запада, дали "неисчислимые преимущества" СССР и, в конечном счете, привели к установлению "советского контроля" над большей частью Европы.

Характерно, что эта "теория" начала активно пропагандироваться как на страницах исторических исследований, так и в популярных работах в конце 50 - начале 60-х годов, то есть когда стало совершенно ясно, что все усилия правящих кругов Англии укрепить международные позиции, пошатнувшиеся в послевоенные годы, не дали результатов. Апологеты английского капитализма прибегли к ее помощи тогда, когда мировая система социа-лизма, возникшая в результате второй мировой войны, вступила в новый этап своего укрепления и развития. Не в силах понять и объяснить эти закономерности исторического развития, английские историки - ревизионисты, следуя за американскими авторами [28], лихорадочно ищут "роковые ошибки", допущенные в годы войны, обвиняют за них Ф. Рузвельта, Дж. Маршалла, Д. Эйзенхауэра.

Корни теории о "коренной противоположности" английской и американской стратегии в годы войны можно обнаружить в книге Ч. Уилмота "Борьба за Европу", но в наиболее законченном виде она нашла свое выражение в работах Дж. Лисора и Р. Томпсона. "До Тегерана,- приводит Дж. Лисор слова генерала Холлиса,- дверь для участия Запада в освобождении Восточной Европы еще была широко открыта, и, чтобы разбить эту концепцию, которую всегда поддерживал Черчилль, Россия полагалась на своих американских сторонников. Не довольствуясь простым умиротворением, левые газеты в США осудили идею "прорыва через уязвимое подбрюшье Европы" (т. е. Италию, Балканы.- Г. Р.), как новый английский империалистический проект". "Ничто в истории военных лет,- писал Томпсон в книге под знаменательным названием "Цена победы", опубликованной в 1960 году,- не доказывает более отчетливо, чем конечный результат операции "Оверлорд" (кодированное название плана высадки во Франции в 1944 г. - Г. Р.), что сама суть и цели войны не были поняты Соединенными Штатами. Поэтому невероятно, чтобы английские и американские историки когда-либо сошлись в своих взглядах на основные проблемы второй мировой войны. В конечном итоге весь ход европейской и американской истории был изменен". Через три года в книге о Черчилле - "Янки Мальборо" - Томпсон заявил, что "трагедия Европы" возникла из-за недоверия и разногласий между США и Англией. "До встречи в Касабланке (Рузвельта и Черчилля в январе 1943 г. - Г. Р.) и фатального заявления президента Рузвельта о "безоговорочной капитуляции" (Германии. - Г. Р.), принятого после обеда, существовал еще шанс, хотя и незначительный, не только для Англии, но и для Европы. В Тегеране в декабре того же года "большая стратегия" была окончательно определена, и с этого времени его (Черчилля. - Г. Р.) политика была осуждена на провал" [29],- восклицает Томпсон.

Обвинения в адрес военных руководителей США, ко-торые якобы считали войну "азартной игрой", "опасной забавой", а не инструментом политики лично президента Ф. Рузвельта, будто бы присвоившего себе роль "посредника и арбитра" между Англией и СССР, можно встретить в ряде работ английских историков, опубликованных в начале 60-х годов. Их авторы даже не пытаются вскрыть причины различного подхода Англии и США к вопросам "большой стратегии", объяснявшегося прежде всего различием целей и империалистических интересов двух держав, а если и делают это, то их попытки, как правило, носят идеалистический характер [30].