Философские сказки для обдумывающих житье или веселая книга о свободе и нравственности - Козлов Николай Иванович - Страница 52

В армии принимают присягу все, в том числе и христиане. Она произносится в красивом строю и звучит весьма торжественно. А встал бы в ваш строй Христос? Произнес бы он такие слова?

… Нет, Христос в ваши ряды не встал бы никогда. Он говорил совсем другое.

«Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы, но исполняй перед Господом клятвы твои. А я говорю вам: не клянитесь вовсе…»

(Матфей, V, 33,34)

О чем это он?! Чем это плохо и почему для Христа это так серьезно? Думайте… Так вот, выбирайте: Христос говорил или о какой-то ерунде, или о вещах более чем серьезных: о взаимоотношении честного человека и государства.

Государство – это машина по производству насилия (конечно, во имя определенным образом понимаемого порядка). Важнейшие атрибуты государства – полиция, суд, тюрьма, войска с оружием массового уничтожения… Присягая на служение государству, вы включаетесь в эту машину.

Повторю еще раз: вы можете быть убеждены, что государство – это благо, но только не приговаривайте тогда о своем христианстве.

Первые христиане, жившие еще живым словом Христа, неоднократно подвергались гонениям – и смертной казни – именно за то, что по своим религиозным убеждениям отказывались от воинской присяги и военной службы. Но первые христиане были христианами и представить себя не могли участвующими в войнах. Вчера же я услышал по радио, что Воениздат собирается для военнослужащих вместо учебников по общественно-политической подготовке издавать Библию…

Ну что ж, в современной редакции и с современными комментариями она вполне годится для того, чтобы духовно вооружить любых бойцов.

И как логическое завершение учения Христа:

О патриотизме

Смысл этой заповеди – двойной. Первый, обыденно житейский, призывает и в личном своем враге видеть не накипь своих эмоций, а Человека. Такого же, как и вы, – кого-то любящего и кому-то дорогого. И если вы хотите исправить, улучшить его, то сможете сделать это только при любящем к нему отношении. Солнце светит и греет всем, и только с добрыми помыслами можно преодолеть зло.

Второй же смысл, скрытый от нас, но хорошо понятный окружавшим Христа иудеям, более масштабен. Оказывается, «ближний» на языке еврея всегда означает только еврея, а слово «враг» в том контексте означает не личного, а общего, народного врага… Соответственно читайте: «Вам сказано, что надо любить только своих, евреев, а других можно считать врагами, завоевывать и угнетать их. А я говорю вам: люди других народностей такие же люди, как и вы, и делать добро надо всем».

Иисус никогда не был патриотом. И он был против того, что делается сейчас, когда под видом любви к отечеству нам внушается превосходство над другими народами и необходимость защиты именно своих интересов. Он никогда бы не разжигал народную ненависть к тем странам, чьи интересы входят в противоречие с нашими, и не воспевал бы доблесть военных подвигов, то есть убийств в особо крупных размерах. По убеждениям Иисуса, патриотизм есть низкий эгоизм на высоком государственном уровне и с такими же дурными последствиями, только несравненно большего масштаба.

Ссора между двумя эгоистами – это синяк. Ссора между двумя государствами-эгоистами – война с миллионами убитых.

Это – главные пункты нравственной и социальной программы, предложенной Иисусом Христом, но в изложении не каноническом, а Льва Толстого. Его критика канонического текста мне показалась по-настоящему убедительной, и именно такое прочтение Евангелия, не скрою, – радостным.

Тем не менее буду благодарен за серьезную критику аргументов Толстого.

В таком – неканоническом – изложении программа Христа вызывает у меня большую симпатию.

По-моему, я ее даже не скрывал.

Но, кроме симпатии, много и других чувств. Здесь надо добавить, что как социальный реформатор И. Христос предполагал в своем Великом Проекте и отмену частной собственности, и запрет на развод, и другие спорные социальные изобретения.

При всем моем уважении к Автору я не могу это принять. Возможно, я не дорос до глубины этой программы, но мне она представляется скорее журналистски-лозунговой, чем реальной.

Христос и немного педагогики

Мне нравится добро христианства, но, к сожалению, в чистом виде эта красивая система, на мой взгляд, не работает. Я тоже исповедовал нечто похожее во взглядах на воспитание детей – никакого насилия, принуждения, никаких наказаний – до тех пор, пока у меня у самого дети не появились.

Мне было бы исключительно любопытно посмотреть, как бы Иисус сам воспитывал детей – и реагировал на них, когда они начинали бы буянить, с интересом поглядывая в его сторону.

Да, я люблю свободу и люблю людей, и это представляется мне высшей ценностью, но сейчас, и как психолог-практик, и как отец-воспитатель, я не вижу в запретах и противодействии дурному – ничего дурного. Это естественно, это лежит просто в основе земной жизни.

Земное тяготение —тоже запрет для ребенка: запрет летать. Стена – противодействие желанию свободного прохода. Ожог от огня или кипятка – наказание за баловство с тем, с чем баловаться нельзя.

И это естественно. Но тогда мне непонятно: почему природе можно ограничить моего ребенка в его безобидном желании летать, и ребенок это воспринимает нормально, а мне нельзя ограничить его в его обидном для других желании буянить?

Другое дело, что мои запреты своей осмысленностью должны воспитывать ответную осмысленность у ребенка, а мои противодействия – никогда не носить характер мести и не разжигать злых желаний у детей. Я так полагаю, что противиться злому можно и нужно; нельзя делать это глупо и зло.

Твой запрет должен быть продолжением твоей любви. Твое противодействие – выражением твоей заботы. А твое наказание – действием сильного и доброго разума.

Естественно, все это на фоне доброй, спокойной и радостной атмосферы в семье в целом. И наказания в чистом виде, как неприятности за дурное дело, как кару и возмездие, я практически не применяю. Мои действия отвечают на вопрос «Для чего?», а не «Почему?» или «За что?». Происшедшее – только повод, но не основание для моих педагогических действий, которые всегда впередсмотрящи.

Я не исключаю наказаний «ни за что» и не исключаю праздника для детей в ответ на кучу их дурных поступков. Не важно, что было ДО: важно, что будет ПОСЛЕ моих действий.

Эти короткие педагогические размышления – только о том, что тезис «не противься злому» в чистом виде, в его прямом приложении к человеческой жизни мне представляется неработающим. И поэтому – неправильным.

Но, кстати…

Как же такие грубые подтасовки и искажения Священного Текста могли произойти? Как ни странно, оказывается, что много столетий подряд к этому никаких препятствий не было. Это ведь только сейчас Библию продают на каждом перекрестке, а до XVIII века текст Священного Писания был «литературой для служебного пользования», текстом закрытым, доступным только для узкого круга священнослужителей.

Кстати, под страхом смертной казни. И те священники, которые тогда Библию пытались распространять «в народе», Святой церковью были казнены.

Поэтому у мирян особых мнений по истинности Текста не возникало и возникнуть не могло. Люди слышали только то, что им рассказывали, а рассказывали им то, что Святая церковь считала правильным.