Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 92

– Да.

– Я предлагаю тебе сделку, – задумчиво произнес Гай. – Я приму твой вызов, но на других условиях.

– И каковы эти условия?

– Пеший бой, – сказал Гай. – Оружие – мечи, и оба мы будем без доспехов.

На лице Данте появилось слабое подобие улыбки.

– Вы хотите умереть быстро?

– Нет, у меня нет ни малейшего желания умереть от твоей руки. Равно как и убивать тебя. Твоя смерть мне ни к чему. Мы будем биться до первой крови, и призом победителю будет Клаудия. Если победишь ты, то сможешь беспрепятственно покинуть аббатство и отправиться куда заблагорассудится. Даю слово, что никто не будет тебя преследовать и что я немедленно прекращу поиски Клаудии. Она тоже будет вольна покинуть мои владения, и я не буду пытаться встретиться с ней. Если же одержу верх я, Клаудия станет моей женой. Ты благословишь нас и не будешь больше вмешиваться в нашу жизнь. – Он скрестил руки на груди. – Таковы, мои условия.

В ожидании ответа Гай пристально смотрел в глаза Данте. Он хотел, чтобы тот убедился в его искренности, поверил в честность его намерений. Возможно, тогда Данте не заметит лазейки, которую оставил для себя Гай. Дело в том, что победить он должен был независимо от исхода поединка. Если король, получив прошение от своего верного вассала, издаст указ о браке между Гаем и Клаудией, у Данте не будет выбора. По крайней мере, если он хочет остаться на службе у короля – и вообще в Англии. Результат будет тот же – просто, победив в поединке, Гаю будет проще решить все проблемы.

После долгого размышления Данте кивнул.

– Я согласен.

– Отдайте мне поводья, – потребовала Клаудия. – Я ведь уже дала вам слово, что не попытаюсь сбежать. Единственное мое желание – добраться до аббатства как можно скорее.

Фиц-Алан бросил сумрачный взгляд через плечо.

– Именно поэтому я и держу поводья, леди. Сегодня слишком жарко, и вы загоните лошадь, если я дам вам волю.

– Вовсе нет! – воскликнула Клаудия. – Разве мы не можем перейти хотя бы на рысь? Этот луг совершенно ровен, а дорога хорошо утоптана. Передвигаться шагом – пустая трата времени.

– Мы и так сильно опередили мой отряд, как вы и хотели, – ответил, не оборачиваясь, Фиц-Алан. – Удовлетворитесь этим.

– Но я…

– Взгляните на вашу лошадь. Вам не кажется, что мы уже основательно измучили животных?

Клаудия опустила глаза. Сердце ее упало. Шея кобылы была покрыта пеной, и она тяжело дышала. И все же девушка не хотела признавать правоту собеседника.

– После такой продолжительной скачки лошади должны пройти некоторое время шагом, – продолжал Фиц-Алан, – и только затем им можно позволить свободно пастись.

– Что? Вы же не будете останавливаться, пока мы не доберемся до аббатства?

Фиц-Алан улыбнулся.

– Конечно, нет, леди. Зачем нам останавливаться, когда мы уже и так почти приехали.

Глаза Клаудии сузились.

– Я спрашивала вас, сколько еще нам осталось скакать, менее часа назад. Вы ответили – полдня. Почему вы обманули меня?

– Потому что я догадывался – стоит вам узнать, что мы недалеко от аббатства, и вы ни за что не захотите ехать шагом. К тому же я вас не обманывал. Если бы вы окончательно загнали лошадь, пешком нам действительно пришлось бы добираться до аббатства полдня. Вы же не уточнили, о каком способе передвижения идет речь.

– Вы прекрасно поняли, что я имела в виду, – отрезала Клаудия. – Отдайте мне поводья!

Фиц-Алан покачал головой.

– Нет, леди. Лошади больше не выдержат скачки, А пешком нам отсюда идти еще час.

Сжав губы, Клаудия отвернулась. Что за гадкий человек!

Впереди них, на краю луга, после которого дорога спускалась в равнину, находилась густая роща, которая по мере их приближения становилась все более похожа на внушительных размеров лес. Под сводами деревьев воздух был напоен сосновым ароматом, и путников встретило несмолкаемое щебетание птиц. Постепенно растительность стала редеть, а гул птичьих голосов – умолкать, заглушенный другими громкими звуками: отдаленным криками многих людей и отчетливо различимым звоном металла о металл.

Сердце Клаудии чуть не выскочило из груди.

– Это Гай и Данте! Я должна остановить их!

Она попыталась ускорить движение лошади, но Фиц-Алан крепче сжал поводья.

– Имейте же терпение, леди Клаудия! На этот раз вы не должны вмешиваться. Если это та самая схватка между Гаем и Данте, о которой мы слышали, то она совсем не будет похожа на бескровный поединок между братьями. Здесь речь идет о жизни и смерти, и ваше появление может сыграть самую пагубную роль. Я уже видел, какое воздействие вы оказываете на Гая. Его сейчас нельзя отвлекать – это может стоить ему жизни. Когда мы будем в поле зрения солдат, я дам им знак. Поединок, будет остановлен, и тогда вы сможете появиться перед Гаем безо всякой опасности для него.

Едва Фиц-Алан закончил, как они, миновав последнее дерево, выехали на поляну. Клаудия нетерпеливо кивнула.

– Очень хорошо, только поторопитесь!

Внизу под ними виднелись десятки шатров, на которых развевались флаги с гербом Монтегю. Вся армия Гая собралась в центре лагеря, образовав большой круг вокруг двух сражающихся людей, С холма, где находилась Клаудия, невозможно было разглядеть черты их лиц, но она узнала бы Гая с любого расстояния. Как и во время поединка с Кенриком, он был обнажен до пояса, и щита у него не было. Ничем не отличался от него и противник – которым мог быть только Данте. Но что заставило их снять доспехи? Клаудия едва верила своим глазам. Они сошли с ума!

Вложив два пальца в рот, Фиц-Алан издал протяжный свист. Кобыла Клаудии запрядала ушами, но это была единственная реакция на свист – к разочарованию Клаудии, солдаты Гая даже не обернулись в их сторону. Лязг мечей заглушал для них все остальные звуки. Фиц-Алан с Клаудией вынуждены были начать осторожный спуск по крутому каменистому склону, хотя девушке: непреодолимо хотелось погнать измученных лошадей отчаянным галопом. Смотреть издали на схватку и с ужасом понимая, что ты не можешь ничего сделать, было тяжелейшим испытанием.

Насколько Клаудия могла заметить, силы Гая и Данте были равны. Будучи одного роста и веса, оба владели мечами с одинаковым мастерством. Гай некоторое время отражал яростные атаки Данте, затем сам перешел в наступление и обрушил на врага серию жестоких ударов, заставляя его отступать. Данте отбивался, пока спиной не уперся в преграждавших ему путь солдат, затем вновь начал атаковать. Грациозные и уверенные движения бойцов напоминали жуткий танец смерти, где танцор не имеет права на ошибку.